Книга Ведьма для изумрудного дракона, страница 135 – Лана Бель

— Я думала, что самое трудное — создать лекарство, — призналась она. — А оказалось… совсем другое.

Граф фыркнул.

— Люди всегда сложнее формул, хозяйка-ау. Но ты же их не бросила. Ни одного, — он лениво повернул голову в сторону здания, где находились восстановившиеся. — И не бросишь.

— Иногда мне кажется, что я не справлюсь, — тихо сказала она.

Граф прищурился.

— А иногда мне кажется, что ты забываешь, кто ты есть, хозяйка-ау, — он потянулся и зевнул. — Ты же ведьма с упрямым сердцем. Та самая, что полезла вылечила дракона, создала уникальные зелья и формы, способные изменить мир. Думаешь, несколько ворчливых мужиков с чешуей тебя остановят?

Лили невольно фыркнула, и тяжесть внутри чуть отпустила.

Позади послышались шаги.

Рик подошел тихо. Его ладонь привычно легла ей на плечо — уверенно, спокойно, будто он просто напоминал: он рядом.

— Ты снова думаешь за всех сразу, — сказал он негромко.

— Они страдают, Рик.

— Но они живы.

Лили медленно выдохнула.

Живы. И значит — у них есть время привыкнуть, научиться жить заново, найти в себе силы принять новую реальность.

И именно ради этого она продолжала работать — снова и снова возвращаясь в здание, где их ждали те, кому еще предстояло пройти через страх и принятие.

Прошло еще несколько недель.

За это время через лечение прошли десятки людей. Взрослых измененных оказалось больше пятидесяти, и каждого из них проводили через восстановление медленно и осторожно, не позволяя себе ни малейшей спешки. Их лечили партиями, подолгу наблюдая за реакциями, сверяя дозировки, записывая каждое изменение. Первые трое — бывшие заключенные — стали основой для всех дальнейших расчетов. На них проверяли каждую фазу, каждую корректировку, каждую новую концентрацию, и только когда стало ясно, что разум возвращается и не угасает вновь, что ярость больше не прорывается наружу, а тело выдерживает лечение, Лили позволила себе перейти к следующему шагу.

К самому страшному.

К Рами.

Он был единственным ребенком, которого успели подвергнуть изменениям. Остальных детей ученые не тронули — и от одной этой мысли внутри каждый раз поднималась тихая благодарность судьбе. Но Рами оказался тем самым исключением, той больной занозой, которая не давала ей покоя ни днем, ни ночью. Именно поэтому его держали до последнего. Не потому что она сомневалась в лекарстве — наоборот, слишком хорошо знала цену ошибки. Если взрослый мог выдержать сбой, то ребенок — нет. Она не имела права рисковать, пока не убедится окончательно.

И вот теперь этот день настал.

С самого утра Джимбо и Томми крутились вокруг нее, не отходя ни на шаг. Джимбо старался выглядеть серьезным — поправлял очки, задавал вопросы и пытался держаться как взрослый, хотя тревога все равно пряталась в его зеленых глазах. Томми же вовсе не скрывал волнения — цеплялся за рукав ее платья, заглядывал в лицо и то и дело сбивчиво спрашивал одно и то же.

— Он ведь проснется? — тихо спросил Джимбо, когда они шли по каменной дорожке между зданиями.

Лили посмотрела на него и заставила себя ответить спокойно, хотя внутри все уже давно сжалось в тугой узел.

— Мы сделаем все, чтобы он вернулся.

Рядом шагал Рик — молчаливый, внимательный. Его ладонь время от времени находила ее руку, коротко сжимала пальцы.