Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 92 – Сия Ник

— Ну, — сказал он. — Вот это всё. Это и есть мой остров.

— Я думаю, что я начинаю понимать, почему ты сюда ездишь.

— Я тоже. Каждый раз заново понимаю.

Он не подошёл к ней близко — но рукой коснулся её плеча. Коротко. И ушёл в свою сторону дома — Меле что-то говорила ему через стену про сад.

Вера осталась стоять в главном зале. Она долго стояла у окна, смотрела на бухту через сад. Солнце опускалось в воду. На корабле «Лазурное Утро» зажигали огни. Где-то очень далеко крикнула одинокая чайка.

Она пошла в малую баню.

Ужин был тихий. Меле приготовила рыбу, овощи с травами, какой-то горячий хлеб. Они с Аэдрисом ели в главном зале на низком столе, на подушках, друг напротив друга. Кай’ри ел с Хааком и Меле на кухне — он сам так попросил, и Вера видела по этому, что мальчик чувствует свою роль: на этом ужине пара должна быть одна.

Разговаривали много. Аэдрис рассказал ей про остров — где какие тропы, где источник пресной воды, куда не ходить, потому что обрывы. Про звезды, мир, свою жизнь. Она слушала. Меле принесла два кувшина с вином и два кубка, поставила на низкий стол на веранде и ушла.

Они сидели на веранде. Ночь была тихая. Над морем — много звёзд, и теперь даже знакомых среди них больше, чем во Владивостоке, потому что Вера за пятнадцать дней начала узнавать новое небо. Воздух пах травой, морем и чем-то цветочным из сада.

— Аэдрис.

— Да.

— Я думала про сутки.

— Я тоже.

— Я думала — что я не уверена, что я хочу ждать ещё одни сутки.

Он чуть-чуть улыбнулся.

— Я и сегодня сюда плыл с тем же чувством.

— И?

— И я думаю — пусть будет так, как будет. Не специально. Не назначенно. Я не хочу, чтобы у нас это было по расписанию. Если случится сегодня — значит, сегодня. Если завтра — значит, завтра. Я не назначаю.

— Хорошо.

Они помолчали. Допили по половине кубка. Аэдрис налил ещё.

— Завтра, — сказал он, — что ты будешь делать?

— Утром — Кай’ри. Осмотр. Я хочу понять, где именно у него блок. Если будут идеи — попробую первую процедуру.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Я с ним вдвоём. Ты иди гуляй. Море. Лес. Что хочешь. Это твой остров.

— Хорошо.

Помолчали ещё.

— А ты, — спросила Вера, — что будешь?

— Пойду к воде. Я уже два года не плавал в драконьей форме. Хочу попробовать.

— Я могу посмотреть?

— Конечно. Завтра после полудня — приду за тобой. Если хочешь смотреть — пойдём вместе.

— Хочу.

Они допили. Аэдрис встал. Подал ей руку. Она встала.

И в этот момент — она не знала, кто из них начал, или они оба одновременно, — он наклонился к ней, и она потянулась к нему, и они поцеловались. Не как в каюте — там был сорванный, голодный поцелуй мужчины на грани. Этот — был медленный. Тёплый. Спокойный. Поцелуй людей, которые наконец-то у себя дома и которые знают, что у них впереди вся ночь.

Аэдрис, не отрывая губ, отнял у неё кубок и поставил на стол. Положил обе ладони ей на лицо. Сказал в её губы:

— Я не назначаю. Но если ты сейчас не пойдёшь со мной в спальню, я не знаю, что я буду с собой делать.

— Я иду.

Они пошли. Через веранду, через главный зал, по короткому коридору. Дверь спальни закрылась за ними.

И в этот раз — никаких отступлений.

Аэдрис расстегнул её платье — медленно, потому что у Веры на нём был неудобный узкий пояс, и узел ему пришлось распутывать пальцами. Платье упало. Она в одной нижней рубашке стояла перед ним, и метка на её левой ключице горела сквозь тонкую ткань — тихим, ровным перламутровым светом.