Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 55 – Сия Ник

— Дочь моря, — сказала она тихо. — Это мой ребёнок. Помоги ему. Просто, чтобы ты знала.

— Я постараюсь, — сказала Вера.

Тара кивнула. Отступила к столу. Сделалась снова обычной старухой-травницей.

Они с Айри вышли. На улице яркое солнце ударило в глаза, и Вера на минуту зажмурилась.

— Айри, — сказала она, садясь в паланкин. — Это нормально, что я сейчас немного потрясена?

— Очень нормально, госпожа, — сказала Айри серьёзно. — Я была потрясена, когда впервые увидела Кай’ри. Я думала, что больше так не буду — но каждый раз, когда его вижу, удивляюсь заново.

— Он странный.

— Он не странный. Он один. Это другое.

Вера на это не ответила. Откинулась на подушку. Паланкин качнулся и пошёл — обратно во дворец, к долгому дню, который ещё не закончился.

К Аэдрису она пришла в шесть вечера.

В этот раз не Айри, а гвардеец проводил её — у нижней лестницы башни ей кивнули, проверили перламутровый диск на цепочке, открыли дверь. Башня в этот час была залита косым закатным светом — он шёл из узких окон по всей высоте лестницы и ложился ровными жёлтыми полосами на каменный пол. Вера поднялась по витой лестнице на верхний этаж — без сопровождения, одна, с маленькой сумкой через плечо.

У дверей покоев — двое стражников в тёмно-синем. Кивнули. Один из них постучал, негромко, в дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Вера вошла.

Личные покои Аэдриса выглядели так же, как в первый раз, когда она их видела, — большая круглая комната, выходящая окнами на три стороны, низкое широкое ложе, стол, кресло, подставка с книгами, полка с камнями. Только сейчас было пусто. Никаких Аммаров, никаких советников. Только Аэдрис.

Он сидел у окна, в том же кресле, что и в первый день. На столике рядом с ним — чашка с тем самым горячим, которое он пил в её первый визит. Книга, раскрытая страницей вниз. Маленькая лампа — масляная, на изящной подставке. И всё.

Когда она вошла, он повернул голову. Поставил чашку. Поднялся.

И тут Вера впервые за все эти дни увидела разницу.

Он встал легче. Без той заметной паузы перед движением, которая была в первый день, когда он не вставал с тронного кресла навстречу ей. Спина прямее. Лицо — она это заметила немедленно — другое. Меньше восковой бледности. Не порозовевшее, нет, ещё далеко до здорового цвета, — но уже не серое. Под глазами тени стали тоньше. Желтизна на висках почти сошла. И — это было видно сразу, без всякого микроскопа — его дыхание тоже стало другим. Не такое поверхностное, как раньше. Дольше пауза между вдохами. Шире вдох.

Серная ванна и отвар работали. Один день, одна ванна, одна чашка отвара — и уже видно. Это было слишком быстро для нормального человека, у которого хроническая инфекция год. Для дракона, видимо, у которого метаболизм другой, — нормально.

«Так, — подумала Вера. — Так. Хорошо. Это очень хорошо.»

— Вера, — сказал он. — Заходи.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Аэдрис.

— Здравствуй, Аэдрис.

Он указал на низкий стул напротив кресла. Тот самый, на котором она сидела в первый раз. Вера села. Поставила сумку у ног.

Минуту они оба молчали.

— Вера, — сказал Аэдрис.

— Да.

— Сначала — расскажи мне, что произошло вчера ночью.

Голос у него был спокойный. Но это был не тот спокойный, какой бывает у праздного человека. Это был спокойный, какой бывает у человека, который пятнадцать часов держал себя в руках и сейчас наконец оказался лицом к лицу с тем, что хотел разобрать с утра.