Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 53 – Сия Ник

И в этой комнате, на низком сундуке у окна, сидел мальчик.

На вид — двенадцать. Худой, длинный для своих лет, с длинными чёрными волосами, собранными в небрежный хвост на затылке. Кожа смуглая, но с холодноватым оттенком — как у людей, которые проводят много времени в холодной воде. Лицо широкое в скулах, с большими глазами, и эти глаза были тёмные, почти чёрные, но с какой-то странной перламутровой плёнкой, как будто внутри них стояла очень тонкая жидкость. Одет в простую льняную рубаху и широкие штаны до колен. Босиком.

Он не повернул головы, когда Вера вошла. Смотрел в окно.

— Кай’ри, — тихо сказала Вера.

Он повернулся. Очень медленно. Посмотрел на неё в упор. И только потом сказал — голос у него был не как у ребёнка, не как у взрослого, а где-то посередине: чистый, спокойный, без интонаций:

— Ты пахнешь как утро после дождя на тёплых камнях.

Вера моргнула. Это было не приветствие. И не комплимент. Это был диагноз — мальчик описал её, как описывают пациента.

— Спасибо, — сказала она. — Здравствуй.

— Здравствуй. Иссара сказала, что ты придёшь. Я тебя ждал.

— Долго?

— Десять лет.

Сказал он это с той же ровной интонацией, без улыбки, без иронии. Вера не нашла, что ответить. Подошла, села на низкую табуретку напротив сундука, на полу. Так они оказались лицом к лицу примерно на одной высоте.

— Кай’ри, — сказала она. — Я ветеринар. Это значит — лекарь для животных. Иссара сказала, что у тебя ко мне есть вопрос как к лекарю. Расскажи.

Мальчик долго на неё смотрел.

— Ты лечишь императора, — сказал он наконец.

— Лечу.

— У него грибок.

— Откуда ты знаешь?

— Иссара сказала. И я чувствую запах через тебя. У тебя на руках пахнет той же гнилью, что на нём.

Вера невольно посмотрела на свои руки. Конечно, она утром тщательно мыла их вином после работы с образцами, но мальчик, видимо, чувствовал что-то очень тонкое — то, что обычный нос пропустит. Это было профессионально интересно.

— У тебя хорошее обоняние, — сказала она. — Расскажи, что у тебя.

— У меня — другое. — Кай’ри помолчал. — У меня не болезнь. У меня — поломка.

— Объясни.

Мальчик подумал. Подбирал слова. Это было видно — он не быстро говорил, не как обычные дети, которые торопятся выложить всё разом. Он подбирал каждое слово, как подбирают мелкие предметы из ящика.

— Я — морской оборотень, — сказал он. — Раньше нас было много. Сейчас, кажется, остался только я. Мы можем превращаться. Из этого облика — в облик морского дельфина. Это называется у нас уходом. Морской — это наша основная форма. Эта, человеческая, — она для жизни на суше. Я в ней не должен сидеть десять лет. Я должен был уйти — то есть превратиться в основную форму и жить в море — давно, лет шесть назад. Но я не могу.

— Что значит «не могу»?

— Я пытаюсь. Я закрываю глаза, я делаю всё, что мать научила. Превращение начинается. Я чувствую, как тело идёт в воду. Тело хочет туда. А потом — что-то держит. Где-то здесь. — Он показал рукой на левую сторону груди, чуть ниже ключицы. — Что-то держит, и тело останавливается. Половину дороги прошёл — и стоп. Превращения нет. Только болит, и тошнит, и я падаю.

— Сколько раз ты пробовал?

— Сначала каждый день. Потом — раз в неделю. Потом раз в месяц. Сейчас — раз в год. Последний раз пробовал прошлой зимой. То же самое.