Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 22 – Елена Амеличева

— Женщина.

— Какая?

— Которой быть не может.

Я подошла ближе и выглянула в узкую щель между ставнями.

Во дворе, прямо у высохшего колодца, стояла женщина в сером плаще. На руках у нее действительно был ребенок, укутанный в одеяло. Лица я толком не видела, только белый овал и темные волосы, выбившиеся из-под капюшона.

Но было в этой фигуре что-то неправильное.

Она стояла слишком неподвижно. Совсем. Даже плащ не колыхался на ветру.

— Кто это? - шепнула я.

Ответил не маркиз.

Ответил Ной.

Мальчик вдруг перестал всхлипывать, протянул дрожащую руку к окну и едва слышно прошептал:

— Это не мама.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как у меня в ушах стучит кровь.

— Конечно не мама, - быстро сказала Мирабель, садясь рядом с ним. - Твоей мамы там нет, милый. Это просто...

Она запнулась.

Потому что снизу снова донеслось царапанье в дверь.

А потом еще в одну.

И еще.

Кто-то обходил дом по кругу.

— Их несколько, - сказал маркиз.

— Ну слава богу, а то я боялась, что мне одной страшно, - пробормотала я.

Он коротко посмотрел на меня. Не насмешливо. Почти с восхищением. Как будто моя дурная привычка шутить в самый ужасный момент ему почему-то нравилась.

— Всем отойти от окон, - приказал он.

Лисфей вспрыгнул на подоконник, распушив хвост.

— Это не волки.

— А кто? - спросила я.

Кот выгнул спину.

— Ищейки.

— Очень содержательно.

— Магические твари, которых пускают по следу сильного дара. Могут принимать близкий сердцу облик, звать знакомыми голосами, просить помощи, плакать, умолять, изображать детей, матерей, сирот и налоговых инспекторов.

— Последнее особенно отвратительно, - шепнул Фисташ.

— Ищейки? - переспросил маркиз. - Их давно запретили.

— Запрещать - любимое развлечение людей, - фыркнул кот. - А вот переставать пользоваться - уже нет.

Ной зажмурился и вцепился в руку Мирабель.

— Они нас нашли.

— Кто "они", милый? - очень мягко спросила я, опускаясь перед ним на колени.

Он посмотрел на меня испуганно и очень серьезно, как иногда смотрят только дети, пережившие слишком многое.

— Те, кто держал нас в доме без окон.

У меня внутри все похолодело.

Мирабель резко отвернулась.

Маркиз побледнел так, что это стало заметно даже в сумраке.

— Сударыня, - очень тихо сказал он, обращаясь к Мирабель, - вы привезли сюда не просто детей, верно?

Она закрыла глаза.

— Я везла их туда, где их нельзя будет найти.

— И выбрали мой дом?

— Не ваш. Этот.

И опять все уткнулось в дом, приют и проклятую волю источника.

— Сколько их снаружи? - спросила я, вставая.

Лисфей прищурился.

— Трое. Нет, пятеро. Нет... гадость какая, они двоятся. Скользкие.

— Они войдут? - сглотнула Агнесса.

Соломея, которая в этот момент появилась в дверях со своей сковородкой, мрачно ответила:

— Если кто из нас откроет - да. Если дом ослабнет - тоже.

— А дом может ослабнуть? - тут же спросил Тео.

Ежекот вдруг спрыгнул с комода.

— Может. Если хозяйка испугается.

Все уставились на меня.

— Спасибо огромное, - сказала я. - Очень поддержали.

— Всегда пожалуйста, - ответил ежекот.

Снаружи снова раздался голос. На этот раз мужской. Хриплый, усталый.

— Господин маркиз. Помогите. У меня сломана нога.

Маркиз побледнел еще сильнее.

— Это голос моего брата, - сказал он.

Я повернулась к нему.

— Но ваш брат...

— Погиб. Да.