Книга Фрейлина поневоле, страница 9 – Алексей Фирсов

— Вы сегодня необычайно строги, Ваше Сиятельство, — тихо заметила Прасковья, поддерживая меня под локоть.

— Я сегодня жива, Прасковья. И это многим не дает покоя, — процедила я сквозь зубы, продолжая свой путь.

Наконец, мы подошли к массивным дверям белого с золотом дерева, возле которых, застыв как статуи, стояли два гренадера в высоких шапках. Личная половина Императрицы.

Сердце предательски забилось где-то в горле. Все мои знания о Екатерине Великой сводились к школьной программе и паре исторических сериалов. Умная, безжалостная, любвеобильная, великий политик. Женщина, свергнувшая собственного мужа ради трона. Провести ее будет сложнее, чем перепуганного лекаря или суеверную служанку.

К нам навстречу вышел статный камергер с золотым ключом на голубой ленте.

— Княжна Анна Александровна, — он учтиво поклонился, но в его глазах читалось нескрываемое удивление. — Ее Императорское Величество ожидает вас.

Он махнул рукой, и гренадеры бесшумно распахнули тяжелые створки дверей.

Я отпустила руку Прасковьи, перехватила поудобнее трость. Глубокий вдох, от которого треснуло затянутое кружево на груди. Выдох.

«Ну что, Алиса. Покажи им, как играют девочки из двадцать первого века», — мысленно подбодрила я себя и, высоко подняв голову, шагнула в залитый светом кабинет.

Глава 4. Аудиенция. Игра в шахматы с Императрицей

Личный кабинет Государыни разительно отличался от помпезных, слепящих золотом коридоров Зимнего дворца. Здесь царила атмосфера деловой, сосредоточенной тишины. Воздух пах не приторными французскими духами, а дорогим табаком, сургучом, свежей типографской краской и… крепким кофе. Этот до боли знакомый, терпкий аромат из прошлой жизни едва не вышиб у меня слезу умиления.

Комната была просторной, со стенами, обитыми темным деревом и зеленым шелком. Вдоль них высились книжные шкафы, забитые фолиантами. Никаких легкомысленных амуров и фривольных картин — только карты, глобусы и строгие портреты.

В центре кабинета, за массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидела женщина.

Екатерина Великая.

Мое сердце пропустило мучительный удар, а ладони, сжимающие набалдашник трости, мгновенно вспотели. В учебниках истории и на парадных портретах ее часто изображали холодной, монументальной богиней в короне. В реальности же передо мной сидела полная, статная дама средних лет в довольно простом (по меркам двора, разумеется) утреннем платье из фиолетовой тафты. На ее волосах не было сложной башни из локонов, лишь аккуратная напудренная прическа, прикрытая изящным кружевным чепцом.

Но стоило ей поднять от бумаг голову, как всякая иллюзия простоты испарилась. Ее глаза — пронзительно-синие, цепкие, умные — просвечивали насквозь. В этом взгляде была такая колоссальная, тяжелая власть, что мне на секунду захотелось сжаться в комок и спрятаться за широкую спину гвардейца. Это был взгляд генерального директора огромной корпорации под названием «Российская Империя». И сейчас этот директор оценивал свою воскресшую подчиненную.

У ног Императрицы лениво подняла голову изящная левретка, но, не издав ни звука, снова уткнулась носом в лапы.

— Ваше Императорское Величество, — я сделала глубокий вдох, подавляя дрожь в коленях, и начала медленно, плавно опускаться в глубокий придворный реверанс.