Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 61 – Мира Аллен

— Конечно. Не всю жизнь. Только до свадьбы.

Марья посмотрела на Велеслава.

— Можно я её оставлю в ближайшем муравейнике?

— Муравьи не виноваты.

— Справедливо.

Клава сияла, словно её только что официально признали частью отряда. Она шла позади и старалась шуршать меньше, но получалось так, будто болото решило тайно переехать в деревню, прихватив с собой украшения.

У самой лесной границы им навстречу выскочил Варнава — тот самый мальчишка, чья коза утром пыталась залезть в Марьину корзину. Теперь мальчишка был без козы, зато с таким лицом, будто коза оказалась самой разумной в деревне и отказалась участвовать.

— Марья! — крикнул он, едва не споткнувшись о корень. — Там у тебя все собрались!

— Это я уже примерно знала.

— Агафья велела каравай печь!

Марья похолодела.

Велеслав остановился.

— Какой каравай? — спросил он.

Варнава сглотнул.

— Свадебный. Только он неправильный.

— Насколько неправильный? — спросила Марья.

Мальчишка посмотрел на неё, потом на Велеслава, потом на Клаву, которая деловито достала тетрадку.

— Он шевелится.

Некоторое время молчали все. Даже Клава.

Потом Марья очень спокойно сказала:

— Ведёшь.

До Заречья они шли быстро. Нить больше не тянула, потому что Велеслав сам ускорился и держался рядом. Клава, несмотря на обещанную незаметность, плелась следом с гирляндой, которая уже успела поймать две сухие ветки и одну лягушку. Варнава бежал впереди, постоянно оглядываясь, будто проверял, не передумали ли взрослые идти туда, где хлеб двигался сам по себе.

Чем ближе становилась деревня, тем громче доносился шум. Заречье не просто проснулось — оно жило событием. Улица у Марьиной избы была забита людьми. Кто-то нёс муку, кто-то спорил о мёде, кто-то тащил рушник, потому что «раз свадьба лесная, всё равно надо красиво». Баба Параска стояла в центре этого бедствия и командовала так, будто её назначили распорядительницей мира.

На крыше Марьиной избы сидела сорока.

Увидев их, она взлетела на трубу и завопила:

— Жених идёт! Невеста сердится! Кикимора с украшениями!

Клава радостно помахала гирляндой.

— Я официально не с ними! Я творческая поддержка!

— Это не поддержка, — сказала Марья, не сбавляя шага. — Это улика.

Люди повернулись.

И замолчали.

Появление Велеслава произвело на деревню такой эффект, какой обычно производят пожар, княжий гонец и бесплатная раздача соли одновременно. Бабы перестали переговариваться. Мужики выпрямились. Дети раскрыли рты. Даже коза Варнавы, появившаяся неизвестно откуда, перестала жевать чужой рукав.

Тишина продержалась недолго.

— Высокий, — шепнула Ульяна.

— Красивый, — добавила Дарёнка и тут же покраснела.

— Мрачный, — сказала Параска с уважением. — Значит, серьёзный.

— Лес у него большой, — задумчиво произнёс староста. — Не бедный.

— Шубу, наверное, сам добывает, — прошептала соседка.

Велеслав медленно повернул голову к Марье.

— Почему они меня обсуждают?

— Добро пожаловать в человеческое общество, — тихо сказала она. — Тут тебя сначала обсудят, потом накормят, потом решат, каким ты должен быть.

— Это принято?

— Нет. Это неизбежно.

Параска вышла вперёд, сияя лицом человека, который дождался доказательства собственной правоты.

— Ну вот, Марья, а ты всё «не выйду, не выйду». А сама какого привела.

Марья остановилась перед ней.