Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 40 – Мира Аллен

— Слышишь? — сказала Марья. — Дом торопит. Видимо, боится, что я передумаю и уйду жить к омутку. Там хотя бы честно: сразу в яму.

— Не наступай на порог первой.

— Почему?

— Надпись сказала: вместе.

— Ох, конечно. Даже порог теперь следит за отношениями.

Они встали перед дверью бок о бок. Нить между ними потеплела и провисла мягкой дугой. Велеслав чуть опустил голову, явно собираясь что-то сказать, но Марья опередила:

— Если сейчас предложишь мне руку для торжественного входа, я этой рукой и хлопну тебя по самоуверенности.

— Я собирался сказать: низкая дверь.

Марья посмотрела на притолоку. Потом на него.

— Вот это полезное предупреждение. Учишься.

Она пригнулась и шагнула одновременно с ним. Порог под ногами дрогнул, словно проверил вес, намерения и уровень взаимного раздражения. Потом дверь распахнулась шире сама собой. Внутри пахнуло сухим деревом, старым дымом и мятой. Марья успела увидеть тёмные стены, печь, лавку, низкий стол и узкое окно, прежде чем за их спинами дверь захлопнулась. Глухо. Окончательно. Снаружи тут же послышался восторженный шёпот Клавы:

— Заперлись! Хорошая примета!

Марья медленно повернулась к двери.

— Я её через стену услышу и достану.

Избушка скрипнула так, будто впервые за много лет полностью согласилась с человеком.

Внутри избушка оказалась неожиданно чистой: печь у дальней стены, низкий стол у окна, две лавки, сундук, полка с глиняной посудой, пучок сухой мяты под потолком и широкий лежак у стены. Один. Марья заметила его сразу, Велеслав тоже, и пауза получилась такой выразительной, что даже дом, кажется, прислушался.

Марья сказала «нет» прежде, чем кто-либо успел открыть рот. Велеслав предложил не спать, но она тут же отрезала, что не собирается всю ночь лежать под взглядом бодрствующего Лешего, изображающего совесть леса.

Попытка устроиться на лавке провалилась: первая лавка прямо у неё на глазах стала короткой, вторая наклонилась так, что с неё можно было только медленно съехать на пол. Когда Велеслав сел у порога, стена вместе с дверью вежливо сместилась, и он оказался почти возле печи. Марья объявила, что у избы характер свахи, а печи пригрозила супом из обрядовых грибов, если та начнёт фыркать искрами и участвовать в заговоре. Пришлось договариваться.

Марья установила правила: он не стоит всю ночь у стены с видом древнего наказания, она не пытается спать на мебели, которая её ненавидит, а лежак делится только после установления физической, нравственной и травяной границы. Велеслав признал, что крапива в качестве границы убедительна. В этот момент сундук щёлкнул, выплюнул на лежак один серый плед, а на стол выкатил глиняную миску и одну деревянную ложку. Марья посмотрела на это хозяйственное пророчество и повторила своё любимое слово за день: нет.

Из печи пахло кашей. Марья сначала решила, что ей показалось. После живой нити, обрядового грибного круга, кикиморы с фатой и избушки, у которой, похоже, имелось собственное мнение по вопросам совместного быта, запах обычной горячей каши казался слишком человеческим. Почти насмешкой. Печь фыркнула угольками. На столе, рядом с одинокой миской и одной-единственной ложкой, появилась берестяная записка. Марья заметила её сразу, взяла двумя пальцами и прочитала вслух:

— «Делить без ссоры».