Книга Очарованная силой, страница 183 – Нина Черная

Предупреждение! В главе есть сцены насилия, читать с осторожностью!

— Потащили ее за те кусты, - взбудораженный возглас четвертого деревенского парня – Микулы – оказался ушатом ледяной воды.

Злость вспыхнула в груди с такой силой, что я забарахталась в крепких объятьях, кого-то из парней пнула и со всей силы укусила Андера за настойчивый язык, который успел пробраться в мой рот. Там мигом появился металлический привкус, а объятья разжались. Андер вскрикнул и отшатнулся от меня. Только вот моя коса осталась в его руке. Поэтому он меня дернул за собой. Я не удержалась на стволе, рухнула перед парнями на колени, разбив их об острые сучья и камни, что оказались под ногами. Затылок взорвался от боли. Показалось, что мне все волосы и выдрали.

— Шмара! – выругался Андерс и дернул меня за косу вновь, на себя, - мы по-хорошему с тобой!

Он заметно шепелявил, только это меня вовсе не волновало теперь, хотелось выбраться из этого душного леса, добежать до дома тетки, сверкая пятками, и утонуть в ее сильных объятьях, разрыдаться.

«Боги! – взмолилась я внутренне, стараясь не поддаваться животному страху, - если вы где-то здесь, в нашем мире остались, помогите найти выход! Не оставьте одну!»

Сумбурная молитва крутилась в голове, пока меня хватали за руки-ноги и тащили в сторону от тропы. Я так яростно брыкалась и выкрикивала ругательства, что совершенно потерялась во времени и пространстве. Лишь жгучая пощечина заставила меня замереть и распахнуть глаза.

Четверо мучителей стояли надо мной, я же с задранным до коленей сарафаном валялась у их ног, по щекам текли слезы.

— Да она не дерзкая, - загоготал Пашка, - она сумасшедшая!

— Поучим ее покорности, - потер руки Никита.

Андер стоял сбоку от них, пожирал мои колени голодным взглядом и сально улыбался. Уголок его губы окрасился алым. В душе все перевернулось, а в животе заворочался ранний завтрак, попросился наружу. Все мои мечты разбивались на мелкие осколки, застревали глубоко в сердце.

Я коротко выдохнула и попыталась подскочить на ноги, только ногой одного из парней получила удар в живот. От этого согнулась пополам, закашлялась. Из глаз снова брызнули слезы. Меня же никогда не били всерьез. Пару шлепков полотенцем по мягкому месту за дерзость не считалось, а братья, хоть и часто бывали со мной грубы, никогда не проявляли жестокости.

— Не сбежишь, Лизка, - хохотнул Микула.

Кто-то из них снова схватил меня за косу и поволок назад. Я засучила ногами, впилась ногтями в руки, что меня схватили.

— Ах, ты! – выругался он, на голову обрушился удар кулаком, отчего я на миг потерялась в оковах боли.

Меня дотащили до сухого бревна, повалили на него животом. Кто-то с силой наступил на спину, отчего я уткнулась носом во влажный мох. Стало очень тяжело дышать.

— Папка так мамку наказывал, когда она слишком дерзила, - сообщил Пашка веселым голосом, - станьте ей на ноги, чтобы не брыкалась.

Подол моего сарафана задрали до поясницы, выставив на всеобщее обозрение простенькие панталоны. Обе щиколотки прижали к земле, на левую надавили до острой боли.

Только она оказалась сущим пустяком, по сравнению с тем, что произошло дальше. Кто-то из парней схватил за резинку моих панталон и резко дернул вверх. Промежность взорвалась от боли, из груди стали рваться рыдания. Только они потонули в густом мху. Еще пару рывков, и послышался треск ткани. Меня лишили белья. Невольно сжалась, заворочалась, попыталась прикрыться руками, только их мигом опалило жгучей болью.