Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 27 – Алекса Вулф

Муся же, не чувствуя всего драматизма момента, просто кивнула.

— Не простужайтесь. А то заболеете, и кому я тогда статьи сдавать буду? Кто будет мне улыбаться?

— Я улыбаюсь? — удивился Волков.

Я же окончательно распрощалась с очередной кошачьей жизнью. Только теперь это было целиком и полностью на совести Муськи. Ну как так можно? Тут даже стальное сердце не выдержит!

— Улыбаетесь, — авторитетно заявила Муся, не подозревая о той буре чувств, что вызвала в моей груди своими необдуманными репликами. — Прямо сейчас. И это хорошо. Вам очень идёт.

Тут уже смутился сам начальник. Он поправил очки, переложил папку из одной руки в другую, а на его щеках заалел самый настоящий румянец, который теперь уже точно нельзя было списать на мороз.

— Я… пожалуй, пойду, — сказал он, делая шаг в сторону. — Не буду отвлекать вас от прогулки.

— А мы не будем отвлекать вас от… работы? — улыбнулась Муся, посмотрев на его папку.

— От работы, — быстро согласился Волков. — Рад был увидеться. Это… приятная неожиданность.

Он кивнул нам обеим и поспешил дальше по аллее. Его фигура в сером пальто быстро затерялась среди деревьев, но я ещё долго смотрела ему вослед, чувствуя, как внутри пробуждалось что-то тёплое.

Не мурчание, нет.

Пока не мурчание.

Но что-то близкое.

— Ну что? — жизнерадостно спросила Муся, глядя на меня сверху вниз, не догадываясь о моих переживаниях. — Идём к уткам?

— К уткам, — сказала я. — Определённо к уткам. А потом домой. Переваривать всё это… За чаем. С конфетами.

— С конфетами? — Муся оживилась, вычленив для себя главное. — С теми, которые в шуршащей обёртке?

— С теми самыми, — задумчиво отозвалась я, продолжая витать в своих мыслях.

— Тогда точно к уткам. Быстро. Пока твой босс не вернулся и не отвлёк нас снова.

Она подхватила меня и побежала к пруду, а я болталась у неё на руках, как пушистый флаг.

Вокруг с большой скоростью для маленькой меня проносились снежные сугробы и ветви деревьев, превращаясь в смазанные пятна. И стало вдруг так легко и хорошо! Захотелось обнять весь мир и раствориться в кристалликах снега, блестевших на солнце. Вдруг поймала себя на мысли, что смеюсь. Мысленно, но искренне.

По-настоящему.

Впервые за долгое время.

Утки были на месте. Солидные и важные, они не обращали на нас никакого внимания. Муся устроилась на лавочке, я — у неё на коленях, и какое-то время мы просто смотрели на воду, наблюдая за птицами.

— Мусь, — сказала я позднее. — А как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал про “приятную неожиданность”?

— Не знаю, — пожала плечами кошка. — Может, он про нас? Мы же неожиданность. И приятная. По крайней мере, я.

— Скромно, — фыркнула я, но внутри у меня снова что-то ёкнуло. Приятная неожиданность. Это про нас. Про меня.

Про ту, которая всегда была тенью на обоях, а теперь вдруг стала кем-то, кому улыбаются в парке, замечают, говорят “рад был увидеться”.

— Слушай, — сказала я, поворачиваясь к Мусе. — А может, это и есть часть урока? Ну, того, про который Ведана говорила? Не бежать, не прятаться, не бояться, что меня увидят? А просто быть? И радоваться, что меня заметили?

Муся задумалась.

— Может быть, — сказала она наконец, пожав плечами. — Но если ты начнёшь слишком много думать, то пропустишь главное. Вот смотри. Утки. Они же просто плавают. Им хорошо. Но они не думают, хорошо ли им. Они просто плавают. А если начнут рассуждать, то утонут в мыслях, потеряв настоящее.