Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 25 – Алекса Вулф

А пока — просто сон. Тёплый, уютный, кошачий.

Глава 8. Приятная неожиданность

Утро воскресенья встретило нас ярким солнцем. Настоящим, зимним, которое не грело, но зато ослепляло до слёз и превращало каждый сугроб в горку бриллиантовой крошки.

Муся спала на диване, раскинувшись звёздочкой и тихонько посапывая. Я сидела на подоконнике и смотрела, как за окном дворник методично расчищал дорожку, а воробьи устраивали переполох в кустах рябины.

“Надо что-то делать, — думала я. — Нельзя же просто сидеть и ждать, пока внутри что-то там "замурчит". Надо… пробовать. Учиться. Жить, в конце концов”.

Я спрыгнула с подоконника и подошла к дивану.

— Мусь, подъём! — скомандовала я.

Муся приоткрыла один глаз.

— Рано, — прохрипела она сонным голосом. — Солнце ещё не…

Она посмотрела в окно и запнулась.

— А, ну да. Солнце уже высоко.

— Пойдём гулять! — я запрыгнула на диван и начала энергично топтаться на её ногах, изображая будильник. Даже не знаю, как это вышло — сама бы не додумалась. Видимо, память тела. — Снег, мороз, красота! И вообще, нам нужно практиковаться в умении радоваться!

— Зачем практиковаться в том, что умеешь? — зевнула Муся, но всё же села. — Я умею. А вот ты нет. Тебе и практиковаться.

— Вот именно! — Весело сообщила я, заставив Муську растеряться от непонимания. — Я буду учиться. У тебя.

— Учиться у кошки, — хмыкнула Муся, но в её голосе послышалось довольное мурлыканье. — Ладно. Но сначала — кофе. С волшебной пенкой. Как вчера у той, с рунами.

Я всё же невольно подсадила свою четвероногую помощницу на бодрящий напиток. Как бы потом не пришлось отучать!

— Пенка там была молочная, а не волшебная!

— Вкусная, — стояла на своём Муся, неловко заправляя постель. Аккуратности в этом простом занятии добиться пока не вышло, но я и не планировала никого в гости звать, так что некоторый хаос в квартире можно было и потерпеть.

Общими усилиями напоив Муську кофе с пенкой, через час мы снова оказались на улице.

Парк сегодня был другим. Вчерашняя хмурость уступила место ясному, морозному дню. Да и народу прибавилось: мамочки с колясками, парочки, держащиеся за руки, лыжники, мелькающие вдалеке.

Муся послушно облачилась в тёплые вещи, на этот раз даже не протестуя против варежек. Сегодня она, кажется, чувствовала себя королевой этого белоснежного царства льда и снежинок.

— Куда пойдём? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — К уткам?

— К уткам! — легко согласилась я, с комфортом устроившись у неё на руках и чувствуя себя самым уютным пушистым аксессуаром.

Мы свернули на знакомую аллею. Я уже предвкушала, как сядем на лавочку, будем смотреть на полынью, и я попробую просто… быть. Не думать о работе, не анализировать прошлое, не строить планы.

Просто быть.

Но как известно, боги любят пошутить, когда люди что-то планируют.

Из-за поворота, запакованный в серое пальто и с неизменной папкой под мышкой, показался он.

Александр Сергеевич Волков.

Я замерла. Муся, кажется, тоже слегка опешила, потому что остановилась как вкопанная и издала тот самый странный звук: “Мрр-кхм!”.

Волков поднял голову. Увидел нас. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, секундная растерянность. Но что меня добило окончательно — на его щеках зарозовел лёгкий, едва заметный румянец, который, конечно, можно было списать на мороз.