Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 37 – Алиса Вишня

Помирились они лишь тогда, когда умер старый король, и Эдмон, бледный от ужаса, надел корону. Он не хотел ее. Боялся. Не умел. Дворцовые клики, как грифы, рвали его на части, а он метался между ними, не в силах сказать твердое "да" или "нет".

"Мегана, пожалуйста! — умолял он ее, хватая за руки — Иди ты! Скажи им. Реши. Я не могу"

И она пошла. Сначала вместо него на советы. Потом — на тайные переговоры. Потом — стала подписывать указы. Фактически правила страной. А король… король сидел в саду, рисовал акварели, сочинял грустные мелодии и часто уезжал к морю, где, казалось, забывал и о короне, и о жене, и обо всех бедах.

Она старалась править хорошо. Умно. Справедливо. Но враги никуда не делись. Старые, новые. И старая привычка устранять угрозы взяла верх. "Вот избавлюсь от последних, — думала она, — и займусь, наконец, страной как следует".

Но враги не заканчивались, на смену старым приходили новые...Алчные сторонники наглели, и становись противниками. Коварные противники заключали с нею временные союзы...И конца этому кругу интриг и предательств не было...

А потом вернулся Эрик.

Высокий, загорелый, пахнущий порохом и победой. Генерал. Он ворвался в ее кабинет, не скрывая ярости.

"Ты не дождалась!"

Она смотрела на него, на этого красивого, простодушного зверя, который когда-то был ее любовником и послушным миньоном.

"Ты не мог дать мне того, чего я хочу, Эрик. А он дал. Ты же знал. Я всегда хотела быть королевой».

Он замер, пораженный ее цинизмом. Но она видела в его глазах не только обиду. Видела голод. Власти. Близости к трону. К ней.

Она не стала его отталкивать. Она знала, как им управлять. Просто подошла, обвила его шею руками и поцеловала. Грубо, без нежности.

Сделку скрепили поцелуем. Он снова стал ее любовником. И ее мечом. А за ним и его сильная армия.

А Эдмон… Эдмон нашел утешение в объятиях Анетты. Возвращенной ко двору, полной сладкой мести. Мегане было бы все равно — ее сердце давно окаменело. Но Анетта, умная и мстительная, стала нашептывать королю. И Эдмон, чтобы досадить жене, чтобы почувствовать себя хоть немного королем, стал вмешиваться. Отменять ее указы. Выпускать из тюрем ее врагов. Это пошатнуло с таким трудом выстроенный Меганой авторитет. Пошатнуло ее власть.

Была война, грандиозная закулисная битва двух искусных и безжалостных интриганок. Не за сердце короля, а за власть. И Мегана выиграла ее. Анетта погибла.

Эдмон горевал недолго. И вскоре его взгляд, полный тоски, и желания сделать ей больно, отомстить, упал на Марианну. На сестру жены.

Это была последняя капля. Последняя черта, которую он перешел. Она могла отослать Марианну в поместье, или выдать замуж, но в ней вскипела черная, ядовитая злоба. Назло. Чтобы наверняка. Монастырь. Забвение. Вечное заточение.

Эдмон сломался окончательно. Он не кричал, не проклинал. Он просто посмотрел на нее взглядом чужака, собрал несколько свитков с нотами и уехал. Навсегда.

И вот она — единоличная королева. Триумф. Момент, к которому она, казалось, шла всю жизнь.

Но триумф длился недолго. Как хрустальный кубок, упавший на камень. Принц Клауд, тот самый мрачный Отшельник, ее любовь и ее проклятие, поднял восстание. Его армия, выпестованная вдали от столицы, оказалась стальным кулаком. Ее собственные войска, с развращенным ее любовью и изнеженным ее шелковыми простынями командиром, тоже изнеженные и избалованные особым положением, бездельем и развратом, были разбиты.