Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 101 – Алиса Вишня

Она вернулась в свой временный дом, и сердце ее было полно противоречивых чувств: грусть от расставания, облегчение за них, тревога за будущее. И странная, щемящая пустота. Ее сестра уехала.

Теперь на сцене оставались только они с Клаудом. И корона, которая, по закону и по праву, должна была перейти к нему. Мирно. Без крови.

Она села за стол и написала мужу короткое письмо: «Они уехали. Документ подписан. Теперь твоя очередь. Приезжай. Королевство ждет своего короля».

Отправив гонца, она подошла к окну. Город просыпался. А где-то там, еще дальше, в замке на скале, он прочитает ее строки. И, возможно, впервые в жизни будет готовиться не к войне, а к правлению.

Бремя короны, которое сломало Эдмона, теперь переходило к нему. И она, Мегана, должна была быть рядом. Чтобы это бремя не раздавило и Клауда. Чтобы он стал не узурпатором, а королем, которого страна ждала. Королем, которого она, в своем безумии и отчаянии, когда-то любила и ненавидела одновременно. И которого теперь любила по-другому. Без одержимости и ненависти. Не как призрака из прошлого, а как человека, с которым ей предстояло построить будущее.

Рассвет разгорался, заливая багрянцем крыши столицы. Эра Эдмона закончилась, даже не успев толком начаться. Начиналась эра Клауда. И ее.

Эра королевы, которая вернулась из мертвых, чтобы исправить ошибки, и на этот раз сделать все правильно.

Коронация была не такой, как у Эдмона, тихой и траурной, а мощной, неумолимой, как удар молота по наковальне. Собор был полон. Не из любви — из страха, любопытства и холодного расчета. Знать, еще вчера шептавшаяся о «сыне опальной королевы», сегодня стояла в шелках и бархате, с покорно склоненными головами. Они видели солдат в красно-черных мундирах, расставленных вдоль стен. Видели суровые лица генералов Клауда. И понимали — выбор прост: присягнуть, или разделить участь тех немногих, кто осмелился возражать и уже исчез в подвалах дворцовой стражи.

Мегана стояла рядом с ним на ступенях алтаря. На ней было платье из тяжелого темно-синего бархата, отороченное горностаем, — цвета ночи и верности. В волосах — небольшая диадема с сапфирами, подарок Клауда накануне. Не корона королевы-консорта. Еще нет.

Архиепископ, старый, дрожащий от волнения человек, возложил на голову Клауда ту самую тяжелую, усыпанную камнями корону, что всего несколько месяцев назад давила на виски Эдмона. Металл холодно блеснул в свете тысяч свечей. Клауд не дрогнул. Не изменился в лице. Он принял вес, как принимал все в своей жизни — молча, непоколебимо, как свою судьбу.

Потом архиепископ взял меньшую, изящную корону — корону королевы-супруги. Он замер, неуверенно глядя на Клауда. Тот кивнул, почти незаметно. И тогда старик, запинаясь, произнес:

— И да будет разделена власть и бремя короны с той, что стоит рядом. С королевой Меганой.

В соборе пронесся сдержанный гул. Королевой. Не консорт, не супруга. Равноправной королевой. Такого не было со времен основательницы династии.

Клауд не предупредил ее. Он просто смотрел на нее, и в его глазах горел немой вопрос: «Готова?»

Она была удивлена, но... готова. Она кивнула, и холодный металл лег на ее голову.

Легче, чем та, корона прошлой жизни.

«Королева Мегана, — подумала она, и звук этого титула в собственной голове казался и странным — Во второй раз. Судьба меня переиграла. Но теперь — по праву. Рядом с ним».