Книга Злодейка желает искупления, страница 16 – Татьяна Антоник, Аника Град

Перво-наперво проверила, чтобы матушку поселили согласно ее статусу. Снова дала противоядие, отмечая, как она приобретает нормальный цвет лица, свой румянец. Ей сложно было говорить, но она очень радовалась, что я рядом. Еще удивлялась, что Шэнь Куон позволил мне это. Конечно, дядя-то полагал, что она одной ногой в могиле.

При мысли об этом я стиснула зубы и сжала кулаки. О, как мне хотелось отомстить ему прямо сейчас, немедленно! В своей прошлой жизни я привыкла, что жизни таких сошек мало что значат, мне даже редко приходилось подстраивать что-то, одного недовольства хватало для смерти такой незначительной псины.

Но сейчас я — всего лишь Шэнь Улан, бедная сиротка с матерью-вдовой. Что будет с мамой, что будет с Цяо, если дядя умрёт? В лучшем случае мы просто вернулись бы туда, откуда прибыли. Какое будущее нас там ждало? Голод и холод, беспросветная нищета... Рано или поздно я всё равно ступила на плохую дорогу, если бы стала жить такой жизнью. Пусть из благородных побуждений, желая спасти близких, но я бы стала пользоваться силами, что во мне сокрыты.

Нельзя этого допустить.

Ненависть к Шэнь Куону не была теперь важна. Важна мама, важна Цяо. Я улыбнулась и посмотрела в пустоту дружелюбным взглядом. Даже попыталась изобразить покорность, но я ничего о ней не знала. Мне многому предстояло научиться.

На следующее утро мы отбыли рано. Военные, к счастью, отправились ещё раньше: им предстояло торжественно ступить в столицу, пройтись по улицам, чтобы народ мог посмотреть на своих героев. В прошлой жизни меня совсем не интересовала та война, я переживала смерть матери и появление дяди, но теперь я понимала: это первая крупная победа Яо, он именно сейчас заполучил свою славу. Позже лишь укрепил, поэтому его мятеж почти удался.

Захочет ли он свергнуть нынешнего императора?

Меня это не касается напрямую, но в столице всё пропитано политикой. А ещё Юнлун... Он сейчас ещё совсем малыш, я его таким не встречала. Хочется увидеть его и убедиться, что с ним всё будет хорошо. Я не смогла его защитить тогда, сейчас тоже не смогу. Я ведь не намерена возвышаться, я намерена лишь искупить свою плохую жизнь и спасти хотя бы маму и Цяо.

В поместье мы прибыли уже к вечеру. Меня — то есть, Лю Цяо — встречали не помпезно, но прилично: жена дяди Ван Чаосин была одета роскошно, на её фоне мы выглядели ещё более нищими и утомлёнными после дороги. Её пышная причёска словно сигнальная башня, возвышавшаяся над лесом, не давала потерять её из вида.

А вот Шэнь Мэнцзы я даже не сразу узнала: он лишь немного был похож на своего отца, и казался тихим… В прошлой жизни я даже не считала его преградой, поэтому не замечала и забыла, выкинув из памяти сразу же, как выпорхнула из дома дяди.

— Дорогой муж, вы привезли нашу Улан домой… И её мать тоже здесь, — Ван Чаосин даже не смотрела на нас, холодно улыбаясь супругу. — Такая радость, что все вы здесь.

Радостной она не выглядела.

Зато Шэнь Мэнцзы улыбался искренне. Он тихо приказал слуге взять вещи, глянул на своих родителей, которые будто разыгрывали спектакль, ведя беседу, и первый подошёл к нам, вежливо поздоровавшись.

— Госпожа Шэнь, — он почтенно поклонился матушке, которая уже стояла без посторонней помощи и выглядела почти здоровой. Только ходила, опираясь на мой локоть. — Приветствую, вас давно не было дома, — все привычно не упоминали, что мы не в гостях у дальней родни были, а гнили в захолустье по милости Шэнь Куона.