Книга Избранница Смерти, страница 99 – Ребекка Хумперт

Огонь бога Солнца высветил рисунок: на черной стене белым мелом был нарисован храм. Я поспешно провела пальцами по штрихам, и, когда убрала руку, на моей черной перчатке остались белые следы от мела.

— Адмирадора?

В голосе Нана послышалось беспокойство, но я не ответила. Потеряла дар речи.

Онемев, я не отрывала глаз от картинки, которую видела много лет назад. Я нарисовала ее для Матео. Углем, а не мелом, однако рисунок был точно таким же. Картинка, о которой я давно не вспоминала. И которая теперь почему-то украшала стену в Миктлане.

Обычно офренды строились для поминовения усопших. Они были алтарями, украшенными воспоминаниями их ушедшей жизни. Но несколько беспорядочно разбросанных по поверхности земли офренд, которые мы увидели после преодоления стены, выглядели совсем иначе. На них располагались не вещи умерших. А сами мертвецы.

— Клянусь богами, – прошептала я в ужасе, уставившись на освещенные огоньками свечей алтари. К ним были привязаны тела мертвецов – так же, как Нэка был привязан к стене из обсидиана.

Офренды стояли в жутком безмолвии, в тишине, присущей лишь самой смерти. Но чем дальше мы продвигались, тем отчетливее в этой тишине начали раздаваться голоса, будто из ниоткуда. Такие же голоса, как и те, что преследовали меня на равнине.

Нан целеустремленно пробирался между офрендами, осматривая мертвых.

Сердце у меня болезненно сжалось, когда я поняла, что в ужасе ищу глазами очертания худого тела Марисоль.

— А те воспоминания, которые она крадет, – я крепче сжала оружие, – их можно вернуть обратно? Ведь я не могла вспомнить даже собственного имени на Обсидиановой тропе, но потом все вернулось.

Я цеплялась за эту надежду. Но Нан тут же ее разбил.

— Есть два способа потери воспоминаний. Путешествие по Миктлану постепенно стирает у тебя память, но она не исчезает навсегда. Именно это случилось на тропе. Однако Воровка не стирает воспоминания, она их крадет. И то, что она украла, невозможно восстановить.

Я заставила себя идти дальше и не смотреть на мертвых дольше, чем было необходимо, но их присутствие с каждым шагом давило на меня все сильнее. Все они были изуродованы: у одних отсутствовали пальцы или более заметные части тела, у других были вырваны волосы. Каждую секунду я боялась встретиться с пустым взглядом Марисоль. И о Ли я тоже беспокоилась – даже больше, чем могла предположить.

Я не замечала болезненно тянущего ощущения в груди, пока не стало слишком поздно.

Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.

Я тут же остановилась, прижала руку к груди и закрыла глаза, все тело охватила дрожь. За ней появилась старая знакомая Воровка, которая так часто навещала меня после смерти Матео. Она крала у меня не воспоминания, а дыхание.

Как-то отстраненно я почувствовала, что ко мне сзади кто-то приблизился.

А потом меня вдруг обняли чьи-то руки. Нан ничего не говорил, просто меня обнимал.

Из последних сил я пыталась использовать технику дыхания, которой научил меня Мигель, но боль в груди была настолько острой, что я не могла ни на чем сосредоточиться.

Нан притянул меня к себе плотнее, и я оказалась прижата спиной к его груди. Окутавшее меня тепло его тела успокаивало больше, чем попытки вспомнить технику дыхания Мигеля.

— Она самая стойкая женщина, которую я встречал в жизни, – через минуту прошептал бог. – Отважная и сильная. И мы ее найдем.