Книга Избранница Смерти, страница 153 – Ребекка Хумперт

Невольно мне вспомнилась скульптура, которой я когда-то любовалась в пещере. Наверное, эти тоже создал бог Смерти. Возможно, это был его способ почтить память умерших, как это делала я, рисуя их портреты.

Я подняла глаза и посмотрела на мертвых, заполнивших пространство храма. Души, которые раньше казались такими дезориентированными, такими потерянными, вдруг сделались здесь спокойными и умиротворенными. Они пели, ходили, спали.

Они оправились от жизни, которая оставила на них шрамы, уродливые или красивые. С задумчивой улыбкой я наблюдала, как Матео к ним присоединился, потом поискала глазами Ису, но не смогла ее обнаружить.

В дальнем конце комнаты находились два богато украшенных трона, вырезанные прямо из обсидиана стен. Над спинкой правого красовался высеченный в камне привычный символ Миктлана, диск Смерти.

— Твой трон, я полагаю, – сказала я в сторону бога Мертвых и принялась разглядывать левый трон.

Он был такой же величины, но вместо черных черепов у его подножия располагались белые. У меня с глаз будто упала пелена. В легендах о Миктлане всегда говорилось о паре правителей, боге и богине.

— А это трон богини Смерти?

— Ревнуешь?

Вообще, эта мысль причинила мне боль.

— Скорее сочувствую ей.

«Заткнись», – упрекнула я себя, но слова уже были сказаны. Меня не касалось, кто там рядом с ним сидел. Однако мысль, что мужчина, который целовал меня и заставил мое сердце биться чаще, принадлежал кому-то другому, была невыносима. При этом мне он никогда не принадлежал. По-настоящему не принадлежал.

Идя вдоль правой стены, я наблюдала за мирными мертвецами. Какая-то часть меня хотела быть с ними. С Матео. Но во мне проснулась и другая часть, которую я слишком долго игнорировала. Какой-то голос внутри меня кричал, что я еще не готова к концу. Что я хочу ощутить на коже солнце Исла-Мухерес, танцевать харабе, наполнять детские корзинки.

Я прижала руку к груди, туда, где сердце.

Я хотела жить.

Если бы мне пришлось сейчас уйти, обо мне никто бы не вспомнил, кроме, может быть, Мигеля. Это был мой самый большой страх – быть забытой. Я бы не осталась жить в своих рисунках, как Фрида Кало или Мария Искьердо. Я бы ушла как безымянная могильщица, которая могла видеть мертвых, но боялась жизни. Я бы умерла второй смертью – так же как Марисоль. Все, кого я любила, кто мог бы меня помнить, уже ушли.

Я положила ладонь на прохладный камень, потом прислонилась к нему лбом. Нет, лучше я сейчас здесь умру, чем узнаю, что моя деревня погибла только потому, что я слишком сильно цеплялась за жизнь.

Пристально глядя на изображения прошедших жизней, я снова сняла с пояса макуауитль.

Бог мертвых хотел вернуть пятую и последнюю частичку своей души, которую может дать ему только моя смерть? Если она действительно поможет вернуть ему контроль над Миктланом, пусть он ее получит.

Однако, прежде чем я смогла осуществить свой план, к моей спине прижалась чья-то теплая грудь. И меня кто-то схватил за руки.

Я тут же замерла. Ужасно, что мне по-прежнему хотелось его близости. Несмотря на его предательство. Несмотря на его ложь.

— Неужели ничего из этого не было настоящим? – Голос у меня звучал не громче шепота. – Все твои красивые слова были просто частью обмана?

Грудь бога Смерти равномерно поднималась и опускалась, от чего я невольно и сама успокаивалась.