Книга Герцогиня Эмили, страница 137 – Аурелия Шедоу

— Мне можно. Я заслужил.

Я повернулась к нему и поцеловала — быстро, чтобы не передумать.

— Вечером я вернусь. Обещаю.

— Хорошо, — сказал он, отпуская меня. — Но, если тебя не будет к ужину, я пойду искать.

— Договорились.

Я оделась, на прощание ещё раз поцеловала его в щеку и вышла в коридор. На душе было легко, как не было, наверное, никогда. Замок, ещё вчера казавшийся крепостью, осаждённой со всех сторон, теперь дышал миром. Солдаты чинили стены, женщины развешивали бельё, дети бегали по двору, дразня собак. Всё было хорошо.

Я спустилась во двор и направилась к кузнице, чтобы поговорить с Генрихом. Солнце стояло ещё невысоко, тени были длинными, и воздух пах свежестью и дымом. Я шла, улыбаясь своим мыслям, и не заметила, как из-за угла вынырнули трое.

— Герцогиня, — сказал один, и в голосе его было что-то, отчего я замерла.

Я подняла голову и встретила холодные, знакомые глаза. Гризельда.

Она стояла в тени старой арки, одетая в тёмное, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Рядом с ней — двое наёмников, которых я никогда не видела, с грубыми, обветренными лицами и руками, лежащими на рукоятях мечей.

— Не кричите, — сказала она тихо. — Это ничего не изменит.

— Гризельда, — выдохнула я, делая шаг назад. — Ты…

— Я ухожу, — перебила она. — Но одна я не уйду.

Она кивнула наёмникам, и те схватили меня прежде, чем я успела закричать. Один зажал мне рот, второй скрутил руки за спиной.

— Тихо, — прошипела Гризельда, приближаясь. — Ты думала, что победила? Думала, что этот замок твой? — Она усмехнулась, и в её глазах было столько ненависти, что я похолодела. — Нет, дорогая. Это только начало.

Меня потащили к боковым воротам, где ждали лошади. Я рванулась, попыталась вырваться, но наёмники держали крепко. Сквозь пальцы, зажимавшие мне рот, я смотрела на двор, где кипела мирная жизнь. Никто не видел. Никто не знал.

— А теперь, — сказала Гризельда, вскакивая в седло, — поехали.

Меня бросили поперёк лошади, и мы вылетели в открытые ворота. Ветер засвистел в ушах, и я успела только заметить, как вдалеке мелькнула фигура герцога, выходящего на крыльцо.

— Лоренц! — закричала я, но наёмник снова зажал мне рот.

* * *

Во дворе герцог замер, услышав крик. Он обернулся, но увидел только удаляющуюся лошадь и тело, брошенное поперёк седла.

— Эмили! — Он рванулся вперёд, забыв о костыле, забыв о ранах, забыв о том, что не может бежать.

— Ваша светлость! — Бардо перехватил его, обхватил за плечи, не давая упасть. — Стойте!

— Пусти! — Герцог рванулся, но силы оставили его. Он упал на колени, глядя, как ворота захлопываются, как за ними исчезает последний всадник. — Эмили!

— Соберитесь! — Бардо держал его, чувствуя, как дрожит тело герцога. — Мы найдём её. Я пошлю людей.

— Нет, — сказал герцог, поднимаясь. Голос его был твёрдым, но в глазах горел бешеный огонь. — Я сам. Льюис ещё не вернулся, ждать некого. Я сам пойду.

— Ваша светлость, вы не можете! — Бардо встал перед ним, загораживая дорогу. — Вы ранены, вы…

— Она умрёт, если я буду ждать, — сказал герцог, и в голосе его была такая сталь, что Бардо отступил. — Гризельда убьёт её. У меня нет времени. И нет выбора.

Он развернулся и пошёл к конюшне. Через минуту он уже был в седле, не взяв ни припасов, ни карты, ни сменной лошади. Только меч на поясе и имя на губах.