Книга Герцогиня Эмили, страница 135 – Аурелия Шедоу

— Ты не замерзла? — спросил он тихо.

— Нет. А ты?

— Мне тепло. — Он посмотрел на меня, и в его глазах отражался огонь. — Рядом с тобой всегда тепло.

Я улыбнулась, прижалась щекой к его плечу. Он обнял меня свободной рукой, и мы замерли, слушая, как потрескивают поленья.

— Эмили, — сказал он после долгого молчания.

— М?

— Я никогда не говорил этого никому. Даже не думал, что смогу. Но сейчас… — Он замолчал, и я чувствовала, как бьётся его сердце. — Я люблю тебя. Не как жену, не как союзника, не как спасительницу замка. Просто как женщину, без которой я не могу дышать.

У меня перехватило дыхание. Я подняла голову, встретила его взгляд.

— Я тоже люблю тебя, — сказала я, и слова эти были такими простыми и такими тяжёлыми одновременно. — Я не знаю, когда это началось. Может быть, когда ты сказал, что не умеешь праздновать. Или, когда впервые улыбнулся. Или, когда бросился ко мне на стене, забыв о ранах. Но теперь я не представляю жизни без тебя.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала его дыхание на своих волосах.

— Я боялся, — прошептал он. — Боялся, что это пройдёт. Что ты поймёшь, какой я на самом деле, и уйдёшь.

— Я уже знаю, какой ты, — ответила я. — Упрямый, суровый, иногда невыносимый. Но ещё — верный, смелый, добрый. И я никуда не уйду.

Он усмехнулся, и я чувствовала вибрацию его смеха.

— Добрый? Меня никогда не называли добрым.

— Значит, я первая.

Он отстранился, заглянул мне в лицо. В его глазах было столько всего — и любовь, и благодарность, и лёгкое, робкое удивление.

— Ты всегда первая, — сказал он. — Во всём.

Он поцеловал меня — медленно, бережно, будто я была чем-то хрупким и бесценным. Я чувствовала тепло его губ, его рук, и весь мир сузился до этого мгновения.

— Эмили, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Останься сегодня.

— Я и так здесь, — ответила я. — И всегда буду здесь.

Он поднялся, протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, и он повёл меня к постели — туда, где когда-то лежал, истекая кровью, где я сидела ночами, боясь, что он умрёт. Теперь всё было иначе.

Он остановился у кровати, глядя на меня. В его взгляде не было ни требовательности, ни спешки — только вопрос.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Никогда ни в чём не была так уверена, — ответила я.

Он коснулся моего лица, провёл пальцами по щеке, по губам, по шее. Я чувствовала, как дрожат его руки, и это прикосновение было нежнее любых слов.

— Я буду осторожен, — сказал он. — Я не хочу причинить тебе боль.

— Ты не причинишь, — ответила я, накрывая его ладонь своей. — Я знаю.

Он раздевал меня медленно, будто боялся спугнуть, будто каждая деталь была чудом. Сначала платье, потом сорочка, и я стояла перед ним, чувствуя, как его взгляд скользит по моим плечам, рукам, лицу.

— Ты прекрасна, — сказал он хрипло. — Я знал это, но сейчас…

— Что сейчас?

— Сейчас я вижу.

Он притянул меня к себе, и я чувствовала тепло его тела сквозь рубашку. Потом он снял и её, и мы стояли обнажённые в свете огня, и это не было ни стыдно, ни страшно — это было правильно.

Он поцеловал меня снова, и в этом поцелуе уже не было робости. Только желание, и нежность, и обещание. Я отвечала ему, чувствуя, как его руки скользят по спине, по бёдрам, как он прижимает меня к себе.

— Ложись, — прошептал он, и я подчинилась.