Книга Герцогиня Эмили, страница 120 – Аурелия Шедоу

Он вышел, и мы остались одни. Герцог смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но это не отменяет того, что нужно делать.

Он протянул руку, и я подошла. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои.

— Война ближе, чем казалось, — сказал он тихо. — Но теперь я знаю: мы не одни.

— Не одни, — повторила я.

За окном выл ветер, и где-то в темноте, у границы, уже собиралось войско Штауфена. Но здесь, в этом кабинете, было тепло. И мы были вместе.

Глава 43 Гризельда объявляется

К вечеру небо окончательно затянуло тучами. Ветер гнал по двору сухие листья, и где-то далеко, за стенами замка, слышался тревожный крик птиц. Я стояла на стене рядом с герцогом, опиравшимся на костыль (это был подвиг для него дойти сюда, Льюис ему помогал и бранил при этом, что ему еще рано так далеко ходить, было смешно на это смотреть, но разве остановишь герцога с его то характером). Льюис и Бардо застыли по обе стороны, вглядываясь в темнеющую дорогу.

— Идут, — сказал Бардо тихо.

Из сумерек вынырнул всадник. Один. Белый флаг на копье колыхался на ветру. Он ехал медленно, демонстративно неспешно, давая нам время рассмотреть его.

— Парламентёр, — процедил герцог.

Всадник остановился в сотне шагов от ворот. Спешился, воткнул копье с флагом в землю и поднял руки, показывая, что безоружен.

— Я пришёл с посланием! — крикнул он. — От госпожи Гризельды Браун!

Герцог побледнел. Костыль в его руке дрогнул, и я инстинктивно положила ладонь ему на предплечье, чувствуя, как напряжены мышцы.

— Откройте ворота, — приказал он. Голос его звучал ровно, но я слышала сталь в этом голосе. — Пусть войдёт.

Ворота со скрипом приоткрылись. Всадник вошёл во двор, держа перед собой свиток, запечатанный алой печатью. Льюис спустился со стены ему навстречу, принял послание и вернулся к нам.

— Читай, — велел Лоренц.

Льюис сломал печать, развернул пергамент. По мере того как он читал, лицо его мрачнело.

— Ну? — рявкнул герцог.

— Она пишет, что замок должен быть передан ей, — медленно произнёс Льюис. — Как законной наследнице. Потому что она… — Он запнулся, поднял глаза. — Она утверждает, что является внебрачной дочерью старого герцога. Твоего отца.

Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Я почувствовала, как рука герцога под моей ладонью напряглась до дрожи.

— Ложь, — выдохнул он.

— В письме сказано, что у неё есть доказательства. Письма, подарки, показания старых слуг. — Льюис дочитал и свернул пергамент. — Она требует признать её права. В противном случае — штурм.

— Она хочет замок, — сказал герцог глухо. — Мой замок. Моё имя. Всё, что принадлежало моему отцу.

Я сжала его руку, чувствуя, как он дрожит — от гнева, от боли, от унижения.

— Лоренц, — сказала я тихо. — Посмотри на меня.

Он повернулся. В его глазах бушевала буря, но я не отступила.

— Она показала свои карты, — сказала я. — Мы знали, что она хочет замок. Теперь мы знаем, почему. Это ничего не меняет.

— Как это ничего не меняет? — Он почти кричал. — Она моя сестра! Незаконнорождённая, но… она кровь моего отца!

— Это не делает её правой. — Я говорила спокойно, твёрдо. — И не делает её тобой. Она предала тебя, продала врагам, убивала твоих людей. Кровь — это не оправдание, Лоренц. Это только повод. А за поводами стоят дела.