Книга Раб моего мужа, страница 27 – Марья Зеленая

Элизабет не успела ответить, как из темноты, со стороны негритянского поселка донеслась песня. Хор мужских и женских голосов торжественно и тягуче выводил:

Ступай, Моисей,

В землю Египетскую.

Вели фараону

Отпустить мой народ!

— Что это? — встрепенулась она.

Джеймс вскинул голову и прислушался.

— А, не обращай внимания. — Он небрежно махнул рукой. — Ниггеры.

— Ниггеры? — скривилась миссис Фаулер. — У них что, какой-то праздник?

— Похороны, — пояснил Джеймс. — Я разрешил им похоронить Фанни.

— Негры поют на похоронах? — удивилась Элизабет.

— Поют, и даже танцуют, — отхлебнув бренди, подтвердил Джеймс. — Что поделать, у черномазых неразвитый мозг, и они не способны на такие глубокие чувства, как скорбь.

Элизабет скептически хмыкнула, а миссис Фаулер капризно заявила:

— Зря ты им это позволил, сынок. Теперь они будут всю ночь завывать, и я не смогу заснуть.

Джеймс пожал плечами.

— Чем больше ниггеры поют, тем меньше они думают, — сказал он и, откинувшись на спинку кресла, задымил сигарой.

Покачиваясь в качалке, Элизабет прислушивалась к песне, льющейся в ночной тиши. Хор то смолкал, позволяя женскому голосу — низкому и певучему — в одиночку выводить слова, то подхватывал его, усиливая и вознося до небес.

Пусть это были и похороны, но песня не звучала уныло. Да, в ней сквозила грусть и тоска, но вместе с тем — надежда, и даже какой-то задор.

Элизабет встала и подошла к балюстраде. Она облокотилась на парапет и посмотрела на звезды, подставив лицо приятному ветерку. Негры продолжали петь, и эта песня — пронзительная и волнующая — будоражила до глубины души.

— А ты, я посмотрю, дерзкая штучка! — раздалось у нее за спиной.

Элизабет вздрогнула от неожиданности. Оглянувшись, она увидела мужа.

— Испугалась? — спросил он.

— Нет, — буркнула она. — Просто не заметила, как ты подкрался.

Джеймс прижался к ней сзади. Со стороны могло показаться, будто любящий супруг обнимает жену, но его пальцы так цепко стиснули ее плечи, что стало больно.

— Пусти меня! — прошипела она, пытаясь освободиться, но Джеймс еще крепче прижал ее к себе.

Приблизив губы к ее уху, он шепнул:

— Больше не смей мне дерзить в присутствии матери или кого бы то ни было еще.

— Но ты сам завел этот разговор. Я что, должна была выслушивать, как ты оскорбляешь северян?

— Ты — моя жена, и на людях не должна мне перечить. Свои претензии можешь высказать наедине.

— У меня нет ни малейшего желания оставаться с тобой наедине.

— Я разделяю твои чувства, дорогая жена, но твой долг — рожать мне детей. Так что придется нам с тобой друг друга терпеть.

— Вчера ты выбрал несколько странный способ зачать ребенка, — съязвила Элизабет.

Будь она трезвой, у нее никогда бы не повернулся язык на столь чудовищную вульгарность. Но выпитое вино и злость на Джеймса сделали свое дело. Когда эти слова слетели с губ, она невольно сжалась, ожидая, что муж окончательно взбеленится. Но к ее удивлению, он лишь теснее прижался к ней и вдохнул запах ее волос.

— Я просто хотел, чтобы моя жена доставила мне удовольствие, — промурлыкал он.

Элизабет не сразу нашлась, что ответить. Ни в одной книге не описывали подробностей того, что именно входит в супружеский долг. Хотя, кое-где проскальзывали намеки, что в браке будут вещи, которые женщина должна перетерпеть, чтобы угодить мужчине. Но то, чего хотел от нее Джеймс… Это чудовищно!