Книга Раб моего мужа, страница 109 – Марья Зеленая

«Боже, я что всерьез обдумываю, как буду спать с рабом? — одернула себя Элизабет. — Ну уж нет! Я сейчас же пошлю к нему Анну. Пусть передаст, чтобы он не приходил».

Она уже занесла руку над колокольчиком, но замерла.

«И что я ей скажу? Не признаваться же, что позвала Самсона в спальню… Хм… Пусть скажет ему, что я передумала… допустим… идти вечером на прогулку. Надеюсь, он поймет, что я имела в виду… А если нет? Вдруг он подумает, что Анна в курсе, и сболтнет ей лишнего? Господи, как же все сложно!

Что же делать? Написать ему записку? Нет, это еще хуже. Кто знает, в чьи руки она попадет… Да и Самсону достанется на орехи, если кто-то пронюхает, что он умеет читать. Нет, это тоже не выход».

Элизабет еще долго качалась в кресле, обдумывая всевозможные варианты, и в конце концов в голову не пришло ничего лучше, чем дождаться Самсона и самой с ним поговорить.

«Он же не набросится на меня с порога как дикий зверь. Я объясню ему, что это был мимолетный порыв. Временное помутнение рассудка. Извинюсь перед ним. Должен же он понимать, что между нами ничего быть не может».

— Вы сегодня какая-то взбудораженная, мадам, — заметила Анна, когда Элизабет за ужином в очередной раз уронила вилку. — Что-то случилось на прогулке?

— А? — Элизабет рассеяно подняла глаза.

— У вас из рук все валится. Вас что-то беспокоит?

— Ах нет, все хорошо. — Натужно улыбнувшись, Элизабет отрезала себе кусок отбивной.

Служанка чересчур любопытна. Надо отослать ее пораньше, чтобы к тому времени, как явится Самсон, она уже крепко спала.

Так Элизабет и поступила. Сразу после ужина она объявила, что собирается лечь спать. Анна помогла ей раздеться и совершить вечерний туалет, а затем ушла к себе.

Едва служанка ступила за порог, Элизабет встала с кровати и, доковыляв до двери, замкнула ее на ключ. Его она еще днем потребовала у свекрови, сославшись на то, что без мужчины в доме ей страшно спать с незапертой дверью.

На ней была лишь ночная сорочка. Надо бы что-то надеть. Элизабет сняла со спинки кресла пеньюар и, набросив на плечи это легкомысленное облако шелка и кружев, взглянула на себя в зеркало. Не слишком ли откровенно? Ведь давать Самсону от ворот поворот куда уместнее в строгом, застегнутом на все пуговицы платье… Но потом пришлось бы звать Анну, чтобы та помогла его снять.

В шкафу висел зимний капот. Может накинуть его? Но Элизабет тут же отмела эту мысль: в такую жару ее мигом хватит тепловой удар.

В качестве компромисса она повязала поверх пеньюара кружевную шаль и плюхнулась в кресло. Взяв со столика книгу, она попыталась читать, но буквы плясали и расплывались перед глазами, а мысли витали далеко от туманного Лондона и злоключений юного сироты.

Солнце село и для чтения стало слишком темно. Элизабет зажгла свечу и, подперев кулаком подбородок, уставилась на пляшущий огонек. Из приоткрытой балконной двери веяло теплым, как парное молоко, ветерком, доносившим пение негров, идущих с полей. С террасы слышался бубнеж свекрови, распекающей Розу и Сару за плохо выбитые ковры, а с хозяйственного двора обрывочно долетали стук молота по наковальне и мычание пригнанных с пастбища коров.

Постепенно все затихло, и плантация начала погружаться в сон. Элизабет уговорилась с Самсоном на полночь и постоянно прислушивалась, не пробьют ли внизу часы. Ожидание сводило ее с ума. Хотелось уже поскорее со всем покончить. Объяснить Самсону, что между ними ничего быть не может, и со спокойной душой лечь спать.