Книга Раб моего мужа, страница 108 – Марья Зеленая

Дыхание перехватило, по телу пробежала дрожь. Мир стремительно катился куда-то в пропасть, и Элизабет уже никак не могла это предотвратить. Омут черных глаз затягивал на глубину, лишая воли и разбивая вдребезги здравый смысл. Все, чему ее учили, к чему призывала религия и мораль, сдуло словно осенние листья, и остался лишь древний как мир плотский зов.

Самсон помог ей подняться с мостков и, подхватив на руки, понес к лошади. Он ступал твердо, уверенно, нес Элизабет будто свою добычу, крепко прижимая к себе. А она льнула к его груди, лаская пальцами шею там, где гладкая кожа переходила в затылок, поросший крохотными жесткими завитками.

Усадив ее в седло, Самсон взял Снежинку под уздцы. Копыта мягко ступали по красной земле, а Элизабет бездумно глядела по сторонам. Ей не верилось, что это происходит наяву. И поцелуй, и ее приглашение казались продолжением того сна. Ведь не могла же она и в самом деле целоваться с рабом своего мужа, а потом еще и позвать его ночью в свою постель. Может, ей все померещилось? Напекло солнцем голову?

Она взглянула на измятые юбки, потрогала языком прикушенную во время поцелуя губу. Нет. Не померещилось. Она и вправду собирается сегодня ночью изменить Джеймсу с рабом.

Впереди забелели колонны Большого Дома. Еще не поздно передумать. Не поздно сказать Самсону, чтобы он к ней не приходил. Ведь это безумие! Она не может так поступить!

Глаза скользнули по ладной широкоплечей фигуре. Самсон, словно ощутив ее взгляд, обернулся, и ласковая улыбка пробежала по его красивым губам.

«К черту Джеймса! — Элизабет до боли вцепилась в луку седла. — Он-то себе ни в чем не отказывает… Вот пускай теперь и сам примерит рога!»

Остаток дня Элизабет не находила себе места. Раз за разом она прокручивала в голове произошедшее и не могла сосредоточиться ни на чем ином. Она то вспоминала, как сладок был поцелуй, и томно вздыхала, прижимая к груди маленькую подушку, то приходила в ужас от глубины собственного падения и начинала молить Всевышнего о пощаде.

Да, Джеймс — мерзавец и негодяй, но разве это повод ему изменять? Разве не клялась она перед алтарем быть верной и в горе и в радости, пока смерть не разлучит их?

Но, с другой стороны, жизнь так быстротечна и коротка! Обидно профукать ее в браке с ненавистным человеком, так и не вкусив радостей плотской любви. А поцелуй Самсона обещал так много… Именно то, что воспевают в романах — эйфорию, желание, страсть. Как можно добровольно себя этого лишить?

«А что, если никакого рая и ада не существует? — подумала Элизабет, рывками покачиваясь в кресле-качалке. — И те, кто страдают в надежде на загробную жизнь, просто круглые дураки».

Но она тут же втянула голову в плечи и с опаской глянула в потолок, устрашившись, что за подобное богохульство Господь безотлагательно поразит ее громом. А даже если ее и не настигнет Божья кара, вдруг кто-нибудь заметит, как Самсон залезает к ней на балкон?

На ум пришла история, услышанная у Паркеров в гостях — о женщине, родившей цветного младенца. Все закончилось ужасной смертью трех человек. А, судя по тому, что Джеймс был полностью солидарен с обманутым мужем, пощады от него ждать не придется.

Нет, мимолетное удовольствие не стоит такого риска… Разве что, если все обставить с умом… Пить настой от беременности… После отъезда мужа Элизабет бросила его принимать, но на донышке еще немного оставалось…