Книга Принцесса и медведь, страница 148 – Марья Зеленая

В тусклом свете было видно, как помрачнел Бьорн.

— В общем, все подстроил Ингвар и его мамаша, — закончила она.

Несколько секунд Бьорн смотрел на нее, не произнося ни слова. Отблески очага плясали на потолке, бросая причудливые тени на его лицо.

— Я не верю, — наконец промолвил он.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но Ингвар сам так сказал. За язык его никто не тянул.

Бьорн погладил Виолу по волосам.

— Прости, но… зачем бы им это понадобилось?

— Они боялись, что ярл назовет преемником тебя, а не его. Я и сама не поверила, что Фастрид сотворила бы такое со своей дочерью и внуком… Но Ингвар что-то плел о силе материнской любви…

Бьорн сел на край постели и уронил голову на руки. Виола, сжавшись в комок, смотрела на его спину. Сердце учащенно колотилось в груди. Может не нужно было ему этого рассказывать?

— Ты знаешь, — он наконец повернулся к ней, — Фастрид всегда обожала Ингвара, чуть ли на него не молилась, а к дочери относилась с прохладцей. Да и внука своего недолюбливала. Я думал, дело во мне, что мол я ей пришелся не ко двору, а она просто видела в нас соперников своему зацелованному в жопу сыночку.

— С ума сойти! Ведь это же ее родная дочь!

Виола подползла к Бьорну и примостилась рядом. Он притянул ее к себе и обнял, уткнувшись носом в ее макушку.

— Завтра я лично их допрошу, — после долгой паузы проговорил он. — Если все это правда, то наказание им одно — смерть.

— А если они не признаются?

— Поверь, есть способы заставить человека во всем признаться. Но теперь я и сам вижу — доказательства налицо. Тогда на Рюккен напали Черные Щиты. Они же устроили нам засаду по дороге из Грондаля. И во вчерашнем налете участвовали ублюдки из той же банды. А это значит, что все три нападения подстроили одни и те же люди — Ингвар и Фастрид.

Бьорн поцеловал ее в лоб.

— Спасибо, что рассказала мне это. А теперь — давай спать.

* * *

Когда Виола проснулась, Бьорна уже рядом не было. Она вспомнила, что происходило в этой постели прошлой ночью, и все тело охватила сладкая истома. Виола лениво потянулась, зевнула, но тут же ощутила укол стыда. А вдруг кто-нибудь заметил возню за шторкой и догадался, чем они занимались?

Она отодвинула занавеску. В очаге весело полыхал огонь. Пасмурный утренний свет мягко ложился на бревенчатые стены и деревянную утварь. Посреди комнаты над столом склонилась Матильда, а больше никого не было видно.

Виола спустила ноги с кровати и принялась обуваться.

— С добрым утром! — приветствовала ее Матильда.

— С добрым утром.

— Как спалось?

— Хорошо.

Тут Виола увидела на лице подруги лукавую усмешку, и к щекам прилила кровь. «Черт! Она все-таки что-то заметила прошлой ночью. Стыд-то какой!»

— Можешь тут умыться. — Матильда кивнула в сторону плетеной ширмы, закрывающей один из углов. — А потом подсобишь мне с тестом?

— Конечно!

Только сейчас Виола осознала, что впервые за долгие недели проснулась не в заточении, и на душе стало радостно и светло.

— А где все? — поинтересовалась она, поднимаясь с кровати.

— Мужики еще на рассвете куда-то умотали, — пожала плечами Матильда. — А мелкие — как обычно: Гуннар на озере, а Гисла погнала гусей на луг.

Умывшись и одевшись, Виола принялась помогать подруге месить тесто и делать из него лепешки.

— Что вы надумали, с Бьорном-то? — поинтересовалась Матильда, утирая лоб побелевшей от муки рукой.