Книга Лотос и роза, страница 80 – Марья Зеленая

Я сдержал клятву, сестра.

Впервые за десять лет — с того дня, как Мэйхуа умерла у него на руках в грязном опиумном притоне, — Лян почувствовал что-то похожее на покой.

Пора возвращаться.

Рука скользнула в рукав, нащупала записку для Кэрроу. Пусть капитан и мандарин грызутся между собой, пока женщины доберутся до безопасного места.

Лян двинулся в темноту. Позади осталась река, несущая двадцать семь спасенных жизней к свободе.

Впереди — город, полный врагов. Шпионская игра. Маски и ложь.

И где-то там, в английском доме на Бунде, женщина, которая тоже рисковала жизнью ради этих двадцати семи.

Глава 18. Расплата

Виктория сидела у окна с вышиванием — розы на белом полотне, которые она не могла закончить уже вторую неделю. Прошло больше суток с тех пор, как она оставила Ляну записку.

Никаких вестей.

Сумел ли он добраться до склада? Свободны ли женщины? Жив ли он сам?

Часы на каминной полке пробили четыре раза. Солнце заливало гостиную золотистым светом, от которого хотелось зажмуриться — слишком ярким был этот свет, слишком мирным для того, что творилось внутри.

С улицы донеслись шаги носильщиков. Виктория замерла, прислушиваясь.

Не он. Пожалуйста, пусть это будет не он!

Паланкин остановился перед домом.

Виктория повернулась к окну. Увы, это был Ричард. Выбравшись из паланкина, он направился к двери.

Почему так рано? Он никогда не возвращался раньше семи.

Дверь открылась.

Ричард стоял в проеме и смотрел на Викторию. Не двигаясь, не говоря ни слова. И в этом молчании, в этом взгляде было что-то такое, от чего встали дыбом мелкие волоски.

Его мундир был безупречен — ни складки, ни пятнышка, пуговицы блестят. Но лицо… Мертвенно бледное, похожее на восковую маску.

И глаза. Пустые, как окна покинутого дома. Смотрели на нее, но как будто не видели — или видели что-то другое, страшное.

Виктория попыталась встать. Ноги не слушались. Попыталась что-то сказать — горло сжалось, воздуха не хватило даже на вдох. Только сидела и смотрела на этого человека в идеальном мундире с мертвым лицом, и интуиция кричала:опасность, опасность, опасность!

Ричард вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Повернул ключ в замке, положил в карман. Все еще не сказав ни слова.

Виктория услышала собственный голос — срывающийся, дрожащий:

— Ты сегодня рано... Что-то случилось?

Он не ответил. Подошел к серванту. Положил фуражку на полку. Рядом — перчатки. Выровнял их, чтобы лежали параллельно краю.

Взял графин виски. Наполнил стакан.

Повернулся к Виктории, оперся спиной о сервант. Смотрел на нее поверх стакана, и его лицо было все таким же бледным, а глаза — все таким же пустыми.

— Добрый вечер, дорогая, — наконец сказал он.

Сделал глоток виски и добавил:

— На службе произошли... осложнения.

— Осложнения? — пролепетала Виктория.

Ричард медленно кивнул.

— Сядь поудобнее, дорогая. — Он покрутил стакан в руке, разглядывая напиток. — Нам нужно поговорить.

— Но я и так сижу...

— Тогда сиди. — Улыбка тронула его губы, но не дошла до глаз. — И слушай. Очень внимательно.

Он сделал еще глоток. Виктория не смела пошевелиться. Слышала, как стучит ее сердце — отчаянно, часто.

Наконец Ричард заговорил. Тем же ровным, бесцветным тоном:

— Сегодня утром, когда я прибыл на службу, мне кое-что сообщили. Прошлой ночью произошел инцидент.