Книга Лотос и роза, страница 160 – Марья Зеленая

Виктория замерла на кровати. Слушала, как они приближаются — мерные, неторопливые, по камню дорожки. Все ближе. Ближе. Сердце забилось так, что зашумело в ушах. Ее бросило в жар.

Он идет.

Шаги остановились у двери. Засов лязгнул в тишине. Виктория села, прижалась спиной к стене. В горле пересохло.

Дверь открылась.

На пороге стояла девушка. Молодая служанка с подносом в руках. Робкое лицо, опущенные глаза.

Не Хун.

Облегчение обрушилось так резко, что Виктория задохнулась — выдохнула воздух, что держала в легких, вдохнула снова, судорожно, жадно. В висках застучало.

Служанка вошла, поставила поднос на столик — миска с рисом, овощи, чашка чая. Поклонилась, не поднимая взгляда, развернулась к выходу.

— Постойте! — Виктория вскочила с кровати. — Пожалуйста!

Служанка остановилась, испуганно оглянулась через плечо.

— Вы говорите по-английски? — Виктория протянула руку, голос сорвался. — Понимаете меня?

Девушка таращилась на нее широко раскрытыми глазами. Попятилась на шаг.

— Пожалуйста, мне нужно с кем-то поговорить! Скажите хоть что-то!

Служанка отшатнулась, бросилась к двери. Выскользнула так быстро, что платье мелькнуло серым пятном. Дверь захлопнулась. Лязгнул засов.

Виктория осталась посреди комнаты с протянутой рукой. Медленно опустила. Смотрела на закрытую дверь. Горло сжалось так, что больно было сглотнуть.

Никого. Совсем никого.

Подошла к столику, опустилась на стул. Миска с рисом слабо дымилась, овощи лежали аккуратной горкой. Взяла палочки — руки дрожали так, что едва смогла удержать. Поднесла рис ко рту, попыталась проглотить. Ком встал в горле, не прошел. Отложила палочки, отодвинула миску.

Вернулась к кровати, легла, натянула одеяло до подбородка. Смотрела в темноту под потолком. Прислушивалась к каждому звуку. Шаги снаружи. Прошли мимо, затихли. Скрип двери где-то — не здесь, дальше. Голоса — женские, тихие, китайские слова. Шелест ветра.

Ждала. Вслушивалась. Каждый шаг снаружи заставлял сердце биться быстрее. Каждый звук — напрягаться, замирать.

Он придет сегодня? Сейчас?

Но звуки постепенно затихали. Голоса смолкли. Свеча догорала на столике, отбрасывая дрожащие тени.

Виктория лежала в темноте, вцепившись в край одеяла. Сон не приходил. Только усталость давила на веки, тянула в забытье, но страх не давал уснуть.

Лежала так, пока не начало рассветать. Лишь тогда глаза закрылись, и тело просело в тяжелый, тревожный сон.

* * *

Виктория не слышала, как открылась дверь.

Очнулась от прикосновения — чья-то рука легла на плечо, осторожно потрясла. Вздрогнула, открыла глаза. Над кроватью склонились фигуры — три женщины в серых платьях, лица неразличимы в полумраке.

Одна взяла ее за руку, помогая подняться. Виктория встала, пошатнулась — голова кружилась от недосыпа. Ее подхватили под локти, повели. Не грубо. Просто вели, как больного.

Зачем? Куда?

Остановились у резной деревянной панели. Виктория видела ее вчера — думала, просто украшение стены. Служанка положила ладони на панель, толкнула. Та поддалась — скользнула в сторону, открывая черный прямоугольник проема.

Дверь?

За ней оказалась комната для омовений. Таз с водой на низкой скамье, легкий пар — горячая, только что принесли. Чистые полотенца сложены стопкой. На деревянной стойке висела одежда — светло-зеленый шелк. Пахло чем-то травяным — незнакомым, но не неприятным.