Книга Мой талантливый враг, страница 54 – Дарья Сорокина

Снова что-то на хангрийском. Но в этот раз очень нежно и адресовано мне. Мозолистый палец смахивает слезу с моего лица, а затем горячее дыхание так близко, что не спрятаться. Мягкие губы и холодная твердая сережка касаются мокрой щеки.

Соль и металл…

Сипло втягиваю воздух. Хочу ещё поплакать, чтобы он продолжал целовать меня. Не получается. Мне больше не больно.

Легкое покашливание с переднего сидения, и Винсент послушно отстраняется.

— Я слежу за тобой, Вестерхольт.

— Ладно-ладно, дядюшка, не ворчи, просто когда она не спит, то глаза мне выклевать хочет. А так даже милая.

Я и сейчас бы тебе что-нибудь выклевала за такую наглость. Даже повода не надо!

И это мой дядюшка, а не твой!

Усталость не прошла, и когда машина остановилась. Меня осторожно подняли на руки и понесли. Я старалась не думать, что у меня возможно задралось платье, просто сильнее зажмурилась, лишь бы отсрочить своё пробуждение.

Запах медикаментов, мягкая кровать. Тихие переговоры надо мной. Кого-то выпроваживают из палаты. Споры.

Щипок на коже, и по венам потекло что-то прохладное, даря покой моим мыслям.

Я проснулась уже утром. Свет тонкой полоской, вырывался между плотных штор и золотой струной ложился мне в ладонь. Поиграла с ним вялыми пальцами, представляя, что рождаю музыку на самом солнце. Улыбнулась, пока тяжесть прошедшей ночи опять не навалилась на меня.

А на меня реально что-то навалилось. Приподнялась на локтях и увидела спящего Винсента. Он пододвинул к моей постели стул, положил голову мне на ноги и спал. Это его медсестры выпроваживали вчера? А он остался все равно. Зачем?

— Псссс, Вестерхольт. Какого чёрта ты тут делаешь?

Клююсь я, значит, когда не сплю. Так получай. Потыкала его пальцем в макушку. Его черные волосы слегка склеились от геля. Они были острыми и липким. Не проснулся, и я взяла свою подушку в руки. Первой мыслью было несильно стукнуть его. Второй -- задушить мерзавца за весь круговорот сумбурных чувств, что просыпается в моей душе рядом с ним. Но затем я увидела торчащее из подушки перышко, и месть пришла на ум сама собой. Я начала выдергивать пух и клеить его прямо к залаченным волосам. Когда почти вся его голова была покрыта мелкими перьями, я с с бешено стучащим сердцем отстранилась, положила подушку на место и притворилась спящей.

Резко дернула ногой и замерла. Винсент проснулся, а мне все сложнее стало делать вид, что я не сплю. Особенно когда он навис надо мной. Дыхание предательски сбилось.

Открыла глаза. Солнце падало Вестерхольту на волосы, подсвечивало перья огнем, превращая его в какого-то мифического феникса. И если я в похожей ситуации превратилась на ощипанную курицу, то Винс выглядел божеством. Где честность в этом мире?

Не ругался. Не шутил. Просто взял и достал из прически одно из перьев. Потер его между пальцев, ловя огненные блики, а затем провел кончиком мне по губам.

— В эту игру можно играть бесконечно, курочка.

— В какую? – я отползла назад, но уперлась в изголовье кровати.

— В ненависть, или что там между нами?

— Когда ненавидят, то не целуют! – выпалила я, припоминая случившееся в салоне, и тут же покраснела.

— Умная какая. Догадалась.

— О чем? – щеки у меня уже не просто горели, они мигали как люстра патрульной машины.

— Значит не умная, – улыбнулся он и склонил голову набок. – У меня кое-что есть для тебя, курочка. Хочешь?