Книга Мой талантливый враг, страница 108 – Дарья Сорокина

Я долго мялся на пороге хосписа для душевно больных, не решаясь зайти. Что я увижу в месте, куда отводят безнадежно больных, тех, кто потерял последний шанс вернуться к прежней жизни?

— Винсент? Винсент Вестерхольт? – поприветствовал меня жгуче рыжий парень с нечитаемым именем на бейджике.

Слишком радостная для такого места улыбка, появилась на его веснушчатом лице.

— Он самый, – ответил я, разглядывая санитара и гадая, кого он мне так отчаянно напоминает. Но ничего не приходило на ум.

— Герр Хаслингер предупредил о вашем визите. Давайте, я организую вам небольшую экскурсию по нашей больнице. Вы же здесь за этим?

Микки. Я всё-таки прочитал корявые буквы на его бейджики. Их словно поверх чужого имени накорябали. Что это ещё за имя такое? Больше похоже на кличку. Он точно тут работает?

— Понятия не имею, зачем я здесь, – честно ответил этому парню и глубже засунул руки в карманы, мечтая оказаться где угодно, но не тут.

— Предлагаю начать с регистрации в журнале посещений, – любезно предложил Микки и пригласил меня к стойке. Он протянул мне ручку, и я вновь замер в нерешительности.

— Напишите вашу фамилию и имя вот здесь. Рядом укажите время, а целью визита давайте сделаем исследовательскую деятельность. Вы же студент?

— Нет ещё. Я только подал документы на поступление, но пока не решил, хочу ли я вообще учиться дальше, и есть ли теперь в этом какой-то смысл.

На лице Микки появилась понимающая улыбка. В отличие от всех моих знакомых, которые четко видели своё будущее, я не знал, как собрать свою жизнь обратно по кускам. У нас были планы с Наной. Мы бы поступили в одну академию, основали бы свою рок-группу, как мы всегда мечтали. Участвовали бы во всех конкурсах, прогуливали бы пары, нарушали все писаные и неписаные правила, но все равно оставались бы самыми талантливыми студентами Академии Святого Михаила. Я бы закончил обучение на два года раньше и пошёл в аспирантуру, лишь бы всегда быть рядом с моей девушкой. Написал бы какую-нибудь бестолковую кандидатскую, лишь бы не отчислили. Я точно не видел себя светилом наук. Мне лишь бы в общаге до выпуска Нана продержаться. Хотя к этому времени мы уже наверно снимали квартирку в городе. Поженились.

Я стиснул зубы, чувствуя нарастающую в груди боль. Ничего этого не будет. Нане даже смотреть в мою сторону теперь нельзя, чтобы не угодить в такой же хоспис. Пройдут годы, прежде чем она окрепнет настолько, чтобы я смог хотя бы заговорить с ней без риска убить её простым “привет”.

Так что да: совершенно не знаю, кто я и зачем я.

— Какие знакомые чувства, – улыбнулся Микки, и я лишь сильнее разозлился на него.

Ни хрена он не понимает. Ему не ведома и крупица моих страданий. Лучше бы молчал, чем топил меня в своём лицемерном сочувствии.

— Запишем как исследовательская деятельность, – подмигнул санитар. – Вдруг однажды Винсент Вестерхольт станет первым, кто найдет действенное лекарство от парамнезии и вернёт всех наших пациентов в реальность.

В жизни не слышал большей чуши, но что-то в этот миг приятно зазвенело в груди. Это был первый отголосок той самой надежды, которой мне так не хватало за долгие месяцы разлуки с Наной.

Иногда я думаю, что простодушный на вид Владиславус Хаслингер – гений. Великие Музы послали нам с Виви крестного, который заботится о нас истовее родного отца.