Книга Его строптивая любовь, страница 136 – Ирина Коняева

Треск ткани. Обнажённую нежную грудь щекочет тёмный волос на его груди. Будоражит рецепторы. Запускает электрические импульсы по телу.

Я дрожу. Подёргиваюсь. Горю в его руках. Напряжённых и жадных, горячих и жёстких.

Он чуть отстраняется. Заглядывает своими нереальными глазами мне точно в душу, хрипло выдыхает: «Моя!» и вновь лишает дара речи, обжигая одуряюще–нежными, волнующими прикосновениями языка.

Я таю. Теряюсь в его объятиях. Растворяюсь. Горю.

Его губы, жадные, горячие, неожиданно твёрдые, на моей шее. Он прикусывает тонкую кожу, заставляя рвано выдохнуть, ахнуть. Прогнуться в пояснице, будто подставляя под поцелуи всё тело.

Рубашка ползёт вверх, сильные руки касаются талии, скользят к лопаткам, чтобы приподнять меня, подставить диким, обжигающим, клеймящим поцелуям высокую, налившуюся тяжестью, заострившуюся грудь.

И я улетаю. Ни черта не понимаю уже.

Есть только я и эти безумные, головокружительные прикосновения, от которых горит и пульсирует тело. Есть поцелуи, сметающие все условности и преграды. Есть я и он. Мой дракон. Огромный, сильный, нежный и неистовый, заботливо–жестокий, невероятно желанный. Я льну к нему, обнимаю за плечи, сама прижимаюсь грудью к твёрдым губам.

Глаза открываю. Видеть его хочу. Вот такого — слетевшего с катушек, опьянённого мной. Бесконечно нужного, важного. Любимого.

Но вижу совсем не то, что хочу.

Тонкие голубые иглы одна за другой впиваются в его спину. Мышцы подёргиваются, реагируя на проникновение и боль, но дракон их игнорирует, продолжает целовать меня, не замечая, что я уже в реальном мире, а не в другом, доступном лишь влюблённым, измерении.

— Мы закрываем магический договор этим поцелуем, — произношу поспешно. — Претензий не имею.

Чувствую, как растворяется кольцо тьмы на шее, подтверждая мои слова. Вижу, как исчезают иглы из его тела.

«А могла бы поступить, как настоящая тёмная: соблазнить его, будучи под клятвой, а затем свалить всё на него и потребовать дать ответы на все–все вопросы. Даже не желая того, дракон бы не устоял, он уже давно на грани и держится только ради тебя и твоих убеждений. Зачем–то», — съехидничал внутренний голос, но я сообщила ему, что это низко и подло, а я не такая. И вряд ли бы он смог долго игнорировать столь необычный внешний раздражитель. Понять бы ещё, что это за иголки такие коварные.

Замерла на мгновение. Облизнула губы.

— Рагнар, — прошептала своему дракону.

А он вдруг прижался лбом к моему лбу и зашептал: «Ты находишься в эпицентре катастрофы, Алессаль. Невинная, невиновная, чистая. Маленькая моя, несгибаемая девочка. Не место тебе в Эрмиде, не место среди хитросплетений чужих интриг. Не спорь, — заметив моё сопротивление, попросил дракон, хотя я только собиралась пошевелиться и высказаться. — Знаю, что ты ответишь. Тебе интересно. Ты испытываешь азарт и кровь твоя кипит от желания разгадать все загадки».

Возбуждение потихонечку спадает, хотя мы по–прежнему обнимаемся и почти обнажены. Я начинаю чувствовать дуновение ветра, слышать шум прибоя и тихий шелест леса. Мир обретает очертания.

— Не всегда. Признаться, порядком поднадоели эти тайны. Но ты прав, мне интересно, и я не хочу выскочить замуж, выбыть из этого водоворота и жить, отринув полученные знания, словно их не было, — обозначила прямо свои потребности.