Книга Контракт с монстром, страница 213 – Анастасия Ригерман

— Уговорил, — усмехнулась Алина, но с такой нежностью посмотрела на Игната, что сомнений не оставалось: уговаривать пришлось недолго.

За ними вошли Лика и Матвей. Огромный, в темном пальто, из-под которого виднелся строгий костюм, он выглядел так внушительно, что, казалось, занимал собой половину прихожей. Но стоило ему взглянуть на Лику, как мужское лицо становилось совершенно другим — мягким, почти умилительным.

Лика, разрумянившаяся, с блестящими глазами, протянула мне объемный пакет.

— Это от Арсения. Сказал, сам приехать не может — завал с отчетами, но подарки передал роскошные. А это, — она сунула мне в руки маленькую коробочку, — от нас с Матвеем.

— Спасибо, — засмеялась я. — Проходите скорее! Замерзли ведь!

— Зато настроение отличное! — объявил Игнат, разматывая шарф. — Мы там в машине всю дорогу песни пели. Алина заставляла.

— Потому что, если бы я не заставляла, ты бы уснул! — парировала та. — Кто ночь не спал перед отъездом, объекты сдавал?

— Дело важное было, — с достоинством ответил Игнат, но тут же улыбнулся. — Но оно того стоило. Теперь можно и отдыхать с чистой совестью.

Макс хлопнул моего брата по плечу.

— Молодец. Горжусь.

Матвей, принимая из рук Дениса бокал с шампанским, довольно крякнул:

— Хорошо у вас тут. Душевно. А главное — елка настоящая, не искусственная. В лесу рубили?

— Сами, — похвастался Денис. — Я, Назар и Тим. Вон какая красавица!

— А мне помнится, кто-то жаловался, что спина отваливается? — подколола Лина, осторожно поднимаясь с кресла навстречу гостям.

Назар тут же оказался рядом, подхватывая ее под руку.

— Лина! Я же просил!

— А я ничего не делаю, просто иду здороваться с гостями. Ты же не будешь возражать, если я пожму руку старому другу?

Назар посмотрел на Матвея. Матвей посмотрел на Назара. Два здоровенных мужика обменялись взглядами, в которых читалось полное взаимопонимание: оба знали, что такое гиперопека над любимой женщиной.

— Руку — можно, — разрешил Назар. — Но осторожно.

Лика фыркнула, обнимая Лину.

— Не слушай их. Мужчины — они такие. Думают, что мы фарфоровые.

— А мы и есть фарфоровые, — вставила я. — Самые ценные.

Наконец все разделись, расселись по местам. Евдокия закончила сервировку, Денис в последний раз проверил, все ли блюда на столе (и заодно попробовал еще один пирожок), и мы наконец оказались в сборе. Стол ломился. Тут были и традиционные оливье с селедкой под шубой, и горячее, и домашние соленья, и те самые Дуняшины пироги. Свечи мерцали, елка сияла, за окнами кружился снег, и внутри разливалось такое тепло, что, казалось, никакие морозы не страшны.

Макс поднялся с бокалом в руке, и все притихли. Сережа уже спал в соседней комнате под присмотром радионяни, и можно было не шушукаться.

— Друзья, — начал он, и голос его дрогнул от волнения. — Родные мои. Я смотрю на вас и не верю своему счастью.

Он обвел взглядом каждого: мать, прижимающую к груди салфетку и утирающую слезы, брата с его невестой, Лину с Назаром, Лику с Матвеем, Дениса с Евдокией и Владимиром, Тима, меня.

— Год был тяжелым. Вы все знаете. Мы потеряли близких, мы сражались, мы боялись, мы надеялись. Но посмотрите, что у нас получилось в итоге. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы стали одной семьей. Не по крови, а по духу. Мы научились прощать. Научились ценить каждую минуту. Мы построили новые дома, новую жизнь. Мы нашли любовь там, где не ждали. — Он улыбнулся Игнату и Алине. — Мы стали родителями. — Его взгляд остановился на мне. — И я понял, что настоящее счастье — оно вот здесь. За этим столом. С вами.