Книга Контракт с монстром, страница 211 – Анастасия Ригерман

Я слушала и радовалась, что в ее голосе появились живые нотки.

— Это замечательно, Лик. А ты сама? Чем ты живешь? Что заставляет тебя вставать по утрам и идти на работу?

Она задумалась. Ее глаза снова стали грустными, но в них появился какой-то новый свет.

— Надежда, — сказала она тихо. — Надежда на будущее. Я вдруг увидела его как никогда ясно, и понимаю, чего хочу. Слышать счастливый детский смех, когда приезжаю в «Возрождение». Видеть, как они играют, бегают, не боясь взрывов. Это… это дает силы.

Она запнулась, ее щеки украсил легкий румянец.

— И… Матвей.

Я подобралась, стараясь не выдать своего жгучего интереса.

— Мы оказались в одной команде. Кто бы мог подумать, что этот медведеподобный здоровяк, от которого все шарахаются, тоже занимается секретными разработками? — она усмехнулась, но в голосе слышалась нежность. — Он умный, Юль. Очень. И такой… надежный. С ним спокойно.

Я не выдержала и улыбнулась во весь рот.

— Признавайся, он уже подкармливает тебя десертами?

Лика удивленно моргнула, а потом покраснела еще сильнее.

— А тебя подкармливал?

— Да, — я рассмеялась. — Но я не очень люблю сладкое.

— Зато я люблю, — выпалила Лика и тут же смутилась, прикусив губу.

Я смотрела на нее и чувствовала, как на душе теплеет. Жизнь продолжалась. Боль утихала, уступая место чему-то новому. И если этот огромный молчаливый Матвей сумел зажечь огонек в глазах моей близняшки — я была готова полюбить его прямо сейчас, даже не зная толком.

— Он хороший, — сказала я тихо. — Даже не верится, что он вышел тогда в круг. Не обязан был, но поднялся сражаться за нас.

Лика кивнула, глядя куда-то в окно, но видела не снег, а кого-то другого.

— Знаю, — прошептала она. — Я знаю.

Год спустя

За окнами Багряной заводи кружился снег — крупный, пушистый, настоящий новогодний. Он укрывал пушистыми шапками вековые ели, заметал дорожки, которые Денис еще утром старательно расчищал, и создавал внутри дома то самое ощущение уюта и защищенности, которое бывает только в детстве и только в самые важные праздники.

В просторной гостиной пахло хвоей, мандаринами и еще чем-то невероятно вкусным, что доносилось с кухни. Огромная ель, которую мы наряжали всей семьей чуть ли не неделю, переливалась разноцветными огнями, отражалась в бокалах на праздничном столе и в счастливых глазах собравшихся.

Евдокия хлопотала у стола, поправляя то салфетки, то расставляя закуски с такой тщательностью и любовью, будто каждый гость был ей самым родным.

— Дуняш, ну куда столько? — смеялся Владимир, наблюдая, как супруга водружает в центр стола огромное блюдо с пирогами. — Нас же не рота солдат!

— А ты не считай! — отмахивалась она. — Праздник же! Новый год! Вон, у Дениса самый рост, и аппетит что надо, пусть будет запас.

Денис, как раз проходящий мимо с тарелкой бутербродов, ловко ухватил один зубами прямо на ходу, довольно жуя.

— А что? Контроль качества! — заявил он с набитым ртом. — Просто божественно! Евдокия у нас волшебница!

— Ох, балабол! — притворно рассердилась женщина, но щеки ее порозовели от удовольствия.

В кресле у камина не находила себе места Лина. Она сидела, точнее, пыталась сидеть, в красивом праздничном платье, которое трогательно натягивалось на огромном животе. Девятый месяц — это вам не шутки.