Книга Моя! И это не обсуждается, страница 29 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

я!

Блондинка сжимает руки в кулаки, и я впервые задумываюсь о том, что выводить ее на

эмоции, когда я наедине с этой ненормальной, было плохой идеей…

23

Но не успеваю я как следует испугаться и вспомнить о наличии кнопки вызова

медсотрудника, как дверь палаты открывается. Мое сердце тут же стучит быстрее и

радостнее, я ожидаю увидеть Милославского, не знаю почему, но он столько сегодня со

мной возится, что мне кажется, так и будет продолжаться, но вижу я не Адама.

— Ты–то что тут делаешь?! – восклицает Настя. Ставит принесенные с собой пакеты на

пол и воинственно движется на Ксению. – Давай отсюда, живо! – притаптывает она для

пущего эффекта.

Что удивительно, Ксения слушается. Наверное, тоже поверила в то, что, если откажется,

Настя выведет ее за ухо силком из палаты. По крайней мере, у меня в голове именно

такая картинка и нарисовалась.

— Эм, а куда мне идти? – На пороге Ксения все–таки останавливается, оборачивается и

робко спрашивает, видимо, снова надеясь спровоцировать жалость и заступничество с

моей стороны.

— На улицу иди, а там куда хочешь! Я за тебя не в ответе. О происшествии доложила,

если ты об этом. Вы и без меня прославились, целый поток пропустил обед, смотря на

ваши разборки. Так что не меня винить надо, а себя! Я обязана отчитаться,

происшествие произошло в моей группе.

— Ясно, – недовольно поджимает губы Ксения и наконец–то покидает палату.

— Знала бы, что она до сих пор здесь, попросила бы Милославского подняться, –

произносит Настя, смотря неодобрительно вслед Ксении.

— Он тебя подвез, снова? А почему не поднялся? – спрашиваю быстрее, чем успеваю

подумать.

Староста смиряет меня внимательным взглядом.

— Я, Айлин, конечно, люблю читать сказки и верить в них, но у меня сложилось такое

впечатление, что это не тот случай. Как по мне, у него просто комплекс

героя–помощника.

Стыдливо отвожу взгляд, уже и для окружающих моя влюбленность очевидна. Это плохо,

так нельзя.

— Так и у меня проблемы, да? – решаю перевести тему и никак не комментировать слова

Насти. – Я ведь тоже участник происшествия в твоей группе.

— Не будет у тебя никаких проблем! – машет руками староста. – Мало того, что ты

жертва! Лежишь в больнице с травмой и прочее! Ты еще и перспективная студентка в

отличие от Ксении. Максимум, что с тебя потребуют, сдать на пару–тройку курсовых

больше, чем остальным, дабы они убедились, что твои результаты в прошлом институте

не поддельные. А, ну и чтобы убедиться, что ты усвоила пропущенное во время болезни.

— Без проблем, я и сама собиралась напрашиваться на дополнительную нагрузку, –

осторожно киваю, резкие движения лучше не делать. – Я, собственно, и раньше

занималась дополнительно, я не какой–то гений, я просто по вечерам не гуляла.

Приподнимаюсь на руках на кровати, желая занять более сидячее положение, лекарства

начали помогать, тошноты и головокружения почти нет. А откровенность из меня льется,

потому что стыдно. Стыдно, что кто–то понял, что к Милославскому я неравнодушна.

Элеонора на этом моменте наверняка покачала бы головой. Она не раз говорила, что я

слишком зацикливаюсь на отрицательном, слишком боюсь и на фоне этого рискую

пропустить свое счастье.

— Как бы я тебя не понимала, но об учебе мы поговорим не раньше, чем через неделю, –