Онлайн книга «Моя! И это не обсуждается»
|
потом и успокаиваюсь. Пульс больше не повышается до критических отметок, и сон возвращается ко мне. А вот сновидения, к счастью, больше не приходят. И на этот раз теплая и заботливая тьма обволакивает меня, не дает замерзнуть и испугаться. Утро наступает быстро и не дает забыть о данном самой себе обещании. Оно жжёт изнутри, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы стремиться попробовать поговорить с Адамом как можно скорее. Черт, да я готова встать с кровати и, наплевав на все предостережения врачей, выйти на улицу и пойти пешком до института или до гостиницы, что принадлежит Милославскому. Можно еще заглянуть на пруд с уточками, кто знает, возможно, мне повезет там. Вот только я не могу. Опускаю ноги вниз и понимаю, что я даже до выхода из больницы не дойду. — Я не отказываюсь, я просто не могу физически, но он и сам может зайти, – шепчу сама себе. И мне становится легче, не до конца, некоторый зуд все же остается, но его можно терпеть, с ним можно жить, с ним я смогу дождаться Адама. В моем плане прекрасно все, кроме одного: Милославский больше не приходит. Меня навещает лишь Настя и больше никто. Не то чтобы я ожидала увидеть всю группу на пороге, но упорное отсутствие Адама нервирует и сильно. Внутри меня постепенно разгорается самая настоящая паника: «Ты оттолкнула его, он больше не придет, а вдруг он и есть твой истинный! И теперь ты обречена на вечное одиночество». И все в таком духе. Что забавно, до встречи с Милославским я добровольно обрекала себя на вечное одиночество, была готова к нему сознательно. А теперь страдаю. Это как если бы я всю жизнь прожила в пещере без единого лучика света. Выжить можно и даже без особых страданий, если не знать, что бывает по–другому. Но стоит прикоснуться хоть раз к лучику Солнца, согреться под его теплым светом, и все, в пещеру уже не вернешься. А если вернешься, то будешь обречен страдать и каждый день вспоминать с тоской Солнышко. 25 25 Резкий стук в дверь прерывает мои грустные размышления. Сердечко бьется сильнее, на интуитивном уровне почувствовав, кто пришел. В нетерпении поворачиваю голову в сторону двери и замираю. Мне кажется, я даже не дышу, намеренно не даю моим легким работать, как надо, чтобы они не спугнули, ни в коем случае не позволили надежде исчезнуть и не сбыться. Но наконец мой посетитель входит в палату. И да, это он, тот, кого я так сильно ждала. Причем ждала долго, очень долго, словно прошла целая вечность, словно я жила им, думала о нем, как минимум с момента активации моего гена. Я не знала, не осознавала, но, оказывается, я была создана ради этого момента, чтобы соединиться с ним, с Адамом Милославским, моим Альфой. Эта мысль кажется такой правильной, такой верной, что улыбка на моих губах появляется самостоятельно, а язык уже готовится к откровенности, пальцы нервно теребят амулет, не зная, когда приступить к своей задаче и снять его. В общем, все во мне сигнализирует о том, что я больше не хочу бегать, хочу довериться, хочу окончательно убедиться в том, что я встретила того самого. Но… — Не мог меня подождать?! Или я, по–твоему, постоянно бываю в больнице и знаю, куда идти?! – раздается раздраженный голос, а вместе с ним в поле моего зрения появляется и его хозяйка, Анна. |