Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 43 – Лилия Карниенко

Сана и Тиша — зеркальное проявление дара, важно не разделять без причины.

Марта — родовая метка вне брачного реестра, наблюдательность, молчаливая защита.

Эвель — несовместимость с линией отца, тихая речь, избегание внимания, возможная чувствительность к чужим эмоциям.

Пелла — отказ рода от признания, страх смеха как нарушения.

Рисса. Дана. Орли.

Мира.

На её листе Виона задержалась.

Каэл стоял у шкафа с архивными тубусами и сверял печати. Рен у двери проверял список ключей. Агата приносила старые журналы занятий, которые когда-то велись в Доме Первого полёта, а потом резко оборвались.

Виона написала:

Мира — не безродная.

И остановилась.

Слишком смело?

Нет.

Не смело.

Правдиво.

Она добавила:

Связана с ложной или старой печатью Арденов. Видит следы родовой памяти через отражения. Боится, что признание её дара накажет всех. При виде генерала Ардена увидела сходство с тем, кто отдал её в пансион.

Перо зависло.

Каэл подошёл ближе.

— Не пиши это в открытый лист.

— Почему?

— Если Совет доберётся до него, они используют её слова против неё.

— Значит, сделаем два комплекта. Один открытый — для проверок. Второй настоящий — для суда.

Агата у шкафа тихо сказала:

— Настоящие записи нельзя хранить в обычном архиве.

— Где можно?

Воспитательница посмотрела на Рена.

Тот помолчал.

— В старом классе Серафины.

Виона подняла голову.

— У нас есть старый класс Серафины?

— Был, — сказала Агата. — До закрытия северного крыла.

Разумеется.

Всё важное в этом доме почему-то вело туда, куда Каэл велел не ходить.

Каэл резко сказал:

— Нет.

Виона даже не повернулась.

— Я ещё ничего не предложила.

— Ты подумала.

— Теперь запрещаешь думать?

— Северное крыло не откроем.

— Сегодня — нет.

— Никогда, пока я не пойму, какая клятва держит замок.

Виона наконец посмотрела на него.

— Ты не имеешь права запрещать мне.

— Имею право предупреждать.

— Предупреждения у тебя часто выглядят как приказы.

— Потому что приказы обычно слушают.

— Не мной.

— Я заметил.

И снова это.

Не перепалка бывших супругов.

Не прежняя обида.

Что-то опаснее.

Два человека, которые стояли по разные стороны боли и всё же смотрели в одну сторону — на закрытую дверь, за которой была правда.

Агата тихо положила на стол старый журнал.

— До открытия северного крыла есть ещё одно место.

Виона повернулась к ней.

— Какое?

— Нижний архив. Не тот, что под кабинетом. Старый. Он не числится в описях Совета.

Рен нахмурился.

— Агата.

— Если Совет уже начал процедуру закрытия, скрывать бессмысленно.

— Что там? — спросила Виона.

Агата медленно провела пальцами по обложке журнала.

— То, что осталось от Дома Первого полёта. Списки занятий. Старые правила. И, возможно, копии решений родов до того, как их заменили серыми формулировками.

Каэл смотрел на неё очень внимательно.

— Почему я не знал об этом архиве?

Агата встретила его взгляд.

— Потому что ваш отец не спрашивал меня вежливо.

В кабинете стало тихо.

Очень тихо.

Каэл не отвёл глаз.

— А если бы спросил?

— Я бы солгала.

Виона вдруг поняла, что Агата Вирс не просто усталая воспитательница, которая годами держала дом.

Она была частью его сопротивления.

Тихого.

Упрямого.

Невидимого.

— Покажите, — сказала Виона.

Старый архив находился не за северной цепью.

Но рядом.

Слишком рядом.

В коридоре перед закрытым крылом воздух был холоднее. Цепи на двери висели неподвижно, но Виона слышала слабый металлический шёпот, будто они тёрлись друг о друга сами. Знак перечёркнутого крыла на створке казался темнее, чем ночью.