Книга Зов чёрного лебедя, страница 27 – Мария Устюженко

— Задавай, — подумал и подчеркнул следом. — А я задам свой.

Уже успокоившись, Мирослава лишь на миг задумалась и кивнула. Она оглянулась, заметила, что на них таращатся пастухи и прохожие, и зачем-то пробормотала:

— Прямо здесь?

— Не тушуйся, они же просто смотрят, — с внезапной мягкостью произнёс он, поощрительно кивая.

— Что ж, тогда почему ты сказал, что приезжим нельзя в вашу церковь? — вспомнив, как следует вести себя репортёру, требовательно поинтересовалась она.

Мстислав снова нахмурился, но ровным голосом ответил:

— Их желания могут сбыться, а селу это не принесёт добра.

Мирослава озадаченно кивнула.

— Теперь моя очередь, — с ноткой церемонности произнёс он, затем взглянул ей прямо в глаза и строго поинтересовался. — Ты куришь?

— Курю, — легко улыбнулась она, даже не думая отпираться.

Мстислав в ответ скривился.

— Вот откуда этот запах жжёной травы, — задумчиво вынес вердикт он. — А духи у тебя с ароматом мокрой травы и ночи?

— Что? — непонимающе нахмурилась Мирослава, изрядно удивившись вопросу и отсутствию порицания. — Я вообще не пользуюсь духами.

Её в ответ смерили внимательным взглядом, но всё же кивнули. Затем без лишних слов, Мстислав продолжил движения. Мирослава улыбнулась его невозмутимости, пошла за ним, деловито любопытствуя:

— Куда ты меня собираешься отвести? И почему на меня так косятся, если туристы здесь не редкие гости?

— Оба эти вопросы связаны между собой. Убивают только туристов, оттого к тебе повышенное внимание. Нам необходимо в участок, чтобы ты сделала наконец свою работу, а я не забивал голову тем, что ты сделаешь ещё не так.

— Я бы попросила! Всего лишь церковь посетила, — проворчала Мирослава.

Она то надеялась, что этим получит одобрение местных, а не недовольство. Вяземский обернулся на медленно бредущую за ним Мирославу, вперил в неё свои тёмно-коричневые большие глаза и странно усмехнулся.

— У нас два трупа и ни намёка на убийцу. Может, поторопишься?

Почувствовав незнакомый прежде азарт, неудержимо захлестнувший её, она поспешно кивнула и пошла за своим провожатым, который вместо достопримечательностей вёл её к расследованию убийств. Прямо-таки мечта, а не жизнь для любого репортёра.

Пока Вяземский вёл репортёршу в участок, чтобы чем-нибудь занять, то вспоминал обжигающее чувство, возникшее в желудке и прокатившееся каленым железом до горла, когда присланный Мартой мальчишка сообщил, что репортёрша ушла в неизвестном направлении. Почему-то он сразу подумал о худшем. У этой девицы слишком любопытный взгляд, и из-за него она могла легко попасть в беду, а Мстислав вроде как взял за нее ответственность.

Он тогда прямо во время обсуждения дела рванул домой, готовясь к худшему. Дом встретил его привычным стрекотанием ткацкой машинки и вопросом Марты:

— Мирослава, ты уже вернулась?

— Нет, — хрипло ответил Мстислав и снова вышел на улицу.

Проходящие мимо соседи стали волнительно разглядывать его — не к добру, когда глава общины слоняется в растрёпанных чувствах посреди дня. Мстислав перестал суетиться и выпрямился, приветственно кивая знакомым и молчаливо ругая себя. Репортёрша ведь могла пойти просто прогуляться, а он понёсся домой как угорелый. Но вспыхнувшее в груди подзабытое беспокойство заставило тело действовать быстрее, чем мозг.