Книга Зов чёрного лебедя, страница 193 – Мария Устюженко

— Значит, сработало, и хозяин леса одобрил этот союз, — с облегчённой улыбкой сказала Ингрид, взглянув на Мирославу.

— Иначе мы бы здесь вряд ли сидели, — натянуто улыбнулась она в ответ. — Твои видение говорили правду — просто убийство свершилось утром, а дождь пошёл позже. Вечером всё же никто не умер.

— Это правда, что виновный Пётр? — наконец, перешел к сути дела Ждан, а, получив утвердительный кивок, тяжело вздохнул. — Сомневаться не приходилось, но я не мог не спросить. Когда Чацкий пришёл в себя утром, то явился ко мне на порог вне себя от горя. Он и прислал нас сюда.

Вяземский вскинул бровь, и Мирослава видела, что эта новость его действительно озадачила. Впрочем, как и её саму.

— Так и есть, — подтвердил Ждан, вертя между пальцами чайную ложечку. — Он любил сына, несмотря на методы воспитания. Может, даже слишком любил. Он рассказал мне, что знал о том, что Пётр балуется тёмной магией с тех пор, как вернулся. Что он его часто вытаскивал с кладбища, когда замечал, что его нет дома ночами — то он сидел возле могилы покойный жены и разговаривал с ней, то творил что-то совершенно странное. При этом днём он вёл себя обычно: занимался работой по дому, вечером ходил гулять с девушками. Поэтому Чацкий и надеялся, что всё обойдётся. Но не обошлось. Когда произошло первое убийство, он стал ходить на кладбище каждую ночь и умолять сына остановиться, но тот его игнорировал… А потом стало слишком поздно. Он рассказал всё мне это, чтобы я передал тебе, Мстислав, потому что сам он не решился бы. Он так возненавидел тебя, потому что ты справлялся лучшего него — взрослого мужика в том, что касается воспитания детей. Потому он и цеплялся к твоим ребятам, настроил нас всех… — Старик закашлялся, выпил из стакана молока, потёр ладонью лоб, затем продолжил. — Я не хочу сказать, что у него у одного есть сомнения насчёт места, что ты занимаешь, но случившееся показывает, что ошибаться может каждый и твои ошибки в сравнении с ошибками того же Чацкого… В общем, он хотел сказать, что был не прав на твой счет. Пожалуй, мы все должны присоединиться к нему.

Мстислав сдержанно кивнул, затем поднялся на ноги и поклонился. Ждан, облокотившийся на свою палку, и двое других молча сделали то же самое.

Зато ребята не были столь молчаливы и благодарны. У них изумлённо вытаращились глаза, скривился рот.

— Вот так просто? — возмущённо воскликнул Ииро. Ингрид со своего места шикнула на него, но тот не желал униматься. — Нет, нет, нет. А где извинения? Благодарность за то, что он вас всех простил? Чушь какая-то!

— Общине невдомёк, судя по всему, дойти своим умом до того, что Раймо и Линнель пострадали в том числе из-за того, что они велели Мстиславу взрастить нас отдельно от остальных, словно мы больные какие-то! — Чем больше Эрно говорил, тем сильнее повышал голос, а под конец громогласно рявкнул.

Если в самом начале Мирославе не хотелось скандала, то в этот момент она подумала, что пусть это всё же произодойдёт — если это позволит очистить душу парням, то это того стоило. Вряд ли они хоть раз могли себя это позволить. А раз Мстислав молчал, то думал так же.

Не слишком случайно степенно гулящие неподалёку от них соседи и просто любопытствующие, шли все медленнее и медленнее. Мирослава же подставила лицо под солнечные лучи и закрыла глаза, набираясь от него сил, чтобы в нужный момент вступиться, если потребуется. Мышцы покалывало, но уже не с такой силой, она почти привыкла к этой боли. Оставалась надеяться, что с каждым оборотом будет легче.