Книга Зов чёрного лебедя, страница 195 – Мария Устюженко

За ним тут же встали, всё это время так и не проронившие ни слова, два других члена общины, а следом Александра и Ингрид.

Все они поклонились сначала Мстиславу, а затем Мирославе, которая почувствовала, как её глаза невольно расширились, но она промолчала. Марта быстро собрала пустые тарелки и тоже ушла.

— Сын, я горжусь тобой, — первым взял слово отец Линнеля.

Возможно, если бы не слова Линнеля о прощении, то Эрно не сдержался бы, но что-то в нём переменилось, поэтому он промолчал, лишь скрипнул зубами. Ииро помрачнел, но тоже ничего не сказал. Из них словно резко вынули стержень, который состоял из обиды и злобы — он руководил ими в общении с родителями, а теперь оказалось, что им нечего сказать. Лишь Линнель сохранял видимость спокойствия.

— Отец, не нужно, — попросил он, а затем вздохнул. — Мы с тобой виделись слишком редко, чтобы стать друг другу сыном и отцом. Не ошибусь, если скажу, что остальные того же мнения. Я не знаю, зачем вы пришли — убедиться в нашем самочувствии или велеть не позорить вас. Жаль, что второй вариант нам кажется более правдивым, но такова жизнь. Но нам, если честно, грех жаловаться — ни то, чтобы мы с парнями были обделены вниманием и любовью. Пусть Мстислав тоже далёк от образа идеального родителя, но нас всё устраивало. Он был рядом, и ему было не всё равно — это меньшее из того, что он делал, но вы и этого не смогли. — Линнель говорил негромко, отстранено, его слова были похожие на мягкий шелест листвы. — И если вы сейчас не пришли сюда, чтобы сказать что-то хорошее, то я думаю, что вам тогда не стоило вообще приходить.

— Не говори так, — слабым голосом сказала женщина, чьи светло-карие глаза и их чуть узковатый разрез напоминали лисьи. Ииро вздрогнул. — Вы ведь наши дети.

— Мы уже давно не дети — вот в чём дело. Не стоит вспоминать о нас только тогда, когда мы что-то натворили. Мы уже не дети, поэтому сами несём ответственность за себя, а если не может, то для этого всегда есть Мстислав, — мягко подчеркнул Линнель.

И тогда Эрно поднял голову, а за ним и Ииро.

Каждый из них посмотрел в лицо своим родителям.

Они же не нашли, что на это ответить и медленно поднялись, собираясь уходить. Потом опомнились, поклонились Мстиславу, а спустя мгновение колебаний и Мирославе. Лишь отец Эрно остался сидеть с непоколебимым выражением лица, но и он поднялся. Взглянул на Эрно, ударил ладонью по столу и ушёл.

Несколько мгновений стояла глубокая, тяжёлая, ощутимая всем телам, тишина.

— Они ещё вернутся, — заметил Ииро.

— Всегда возвращаются, — хрипло согласился Эрно, затем смущённо кашлянул. — В следующий раз, надеюсь, нам будет что им ответить. А то вечно за нас с тобой отдуваются младшие.

Линнель расхохотался.

— Вишневская! — послышалось восклицание полное самодовольства. — Я нашёл тебя!

Мирослава протестующе застонала, оглянулась и увидела Карла, с заплечным фотоаппаратом на одном плече, сумкой, где он хранил записи, на другом, который сверкал этим своим жутким предвкушающим оскалом.

* * *

— Шеф велел мне разузнать, вынюхать, понять, что здесь творится. Я так и сделал! А дела здесь по-настоящему странные. Я не говорю, конечно, про эти межгосударственные помеси — человек я терпимый к любым союзам, а тут ещё граница не прям далеко, — воодушевлённо вещал Карл, заложив руки за спину и измеряя шагами кухню Мстислава. — Но эта торговля в гостинице! Она вообще стоит на учёте? А налоги? Но так как всё-таки я не сыщик, то закрою на это глаза. Подозрительно другое — столько товаров поистине уникальных и совсем недорогих! Где толпы туристов? Почему никто не взял это под крыло? Кто здесь вообще главный?