Книга Зов чёрного лебедя, страница 126 – Мария Устюженко

— Я плохо их воспитал. Прошу прощения.

Пока Чацкий багровел и дрожал от еле сдерживаемого гнева, Ииро нагло прошёл к столу Мстислава, уселся на него и предположил:

— Из-за нас у шефа неприятности?

— Не из-за вас, — успокоил его он. — Но из-за вас меня никак не могут сместить с поста главы.

— Что? — Тут же хищно оскалился Ииро, прищурившись и утратив бодрое расположение духа.

В это время старик Ждан громко выговаривал Чацкому:

— Это собрание курам на смех. Давай перенесём.

Тот скрипнул зубами, но, оглядев творившееся кругом безобразие, неохотно кивнул.

— Мстислав, тебе сообщат о времени следующего собрания. Ты обязан явиться точно в срок и один! — торжественно и чётко провозгласил старик Ждан, а затем стремительно покинул кабинет, а за ним, словно утята за мамой-уткой, гуськом пошли остальные.

Чацкий шёл последним, и он точно заметил, что ответа по поводу появления на собрании Вяземский не дал. Он с искривлённым лицом смотрел на улыбающегося Мстислава, который почему-то не мог удержаться от такой маленькой провокации. Про себя же он изумлялся, как раньше ему удавалось не замечать неприятных сторон заместителя начальника участка. Да, все слышали о его не самых гуманных способах воспитания сыновей — он не гнушался телесных мер наказания, но, несмотря на негативное отношение самого Мстислава к таким мерам, многие отцы и деды могли нет-нет да и пригрозить ремнём. До этого ему казалось, что Чацкий тоже из их числа, а советы отлупить его ребят он использовал лишь для острастки, но после встречи с его сыном Мстислав убедился в том, что реальность на самом деле довольно неприятная штука.

Когда шаги последнего члена общины отзвучали в участке, Чацкий, который всё так же стоял у выхода, оглядел оставшихся в кабинете и сплюнул прямо на порог.

Возникло стремительное движение в его сторону и только строгий окрик Мирославы:

— Не делайте глупостей!

Сумел остановить четверых мужчин от поспешных и необдуманных поступков. Они сами не поняли, но почему-то послушались и застыли прямо возле остолбеневшего и побледневшего Чацкого, который суетливо переводил взгляд с одного на другого.

Когда всё-таки он убедился, что никто из присутствующих не собирается устраивать ему взбучку, то отмер и победно усмехнулся. Но он кое-что не учёл, вернее, кое-кого.

Эрно отошёл в сторону, а на его место встала Мирослава.

С улыбкой в голосе она негромко, но вкрадчиво произнесла:

— Вы гнилой человек без совести. В вас нет ничего святого и никакой правды. Мне жаль, что это так, но молиться за вас я всё равно не стану.

Мужчина опешил и явно почувствовал себя неловко, но не успел придумать, что ответить.

— Постарайтесь держать язык за зубами, если не хотите проблем. Не думайте, что только подчинённые Мстислава способны причинить вам вред. Всем известна истина о том, что нет ничего хуже доведённой женщины. А теперь вам пора, — с нажимом сказала она, продолжая смотреть безотрывным взглядом в его бегущие глаза, а потом с намёком протянула. — Надеюсь, не сочтёте, что и в ваших пороках виноват глава.

Чацкий зло оглядел присутствующих быстрым взглядом, а затем ушёл, так и не произнеся ни слова.

— Теперь, даже если будешь уговаривать, то я всё равно не возьму тебя в жены, — медленно произнёс Ииро и тем самым разрядил обстановку — после его комментария послышался смешок Мстислава.