Книга Зов чёрного лебедя, страница 118 – Мария Устюженко

— Как ты смеешь? — взревел Чацкий, да так громко, что Мирослава и Мстислав одновременно поморщились.

— Господин Чацкий, по-моему, я проявляю к вам достаточно почтения. Именно поэтому требую его и по отношению к себе.

— Чтобы какая-то баба…

Вяземский не желал, чтобы Мирослава слышала продолжение, поэтому прокашлялся.

К нему обернулся Чацкий, который выглядел полубезумно — с растрёпанными волосами, в которых виднелась седина, покрасневшими белками глаз и лицом, а вдобавок почему-то с оторванной пуговицей на кителе.

— Добрый день, — поздоровался Мстислав.

— Явился наш глава! — злобно выплюнул Чацкий, тут же меняя объект для выплёскивания своей ярости. — Как ты мог допустить, чтобы это пришлая репортёрша заявлялась сюда и кидалась такими обвинениями?

— Давайте будет честны, — миролюбиво встряла Мирослава, — Я никого не обвиняла, лишь попросила ответить на несколько вопросов. Я всё-таки лицо, которое предоставила столица для выяснения всех обстоятельств в расследовании убийств. Вместо того чтобы пойти мне навстречу, вы уже полчаса сотрясаете воздух.

— Нет, ты её слышишь? — с неприятным смешком спросил заместитель участка у Мстислава. — Не пора ли главе общины вмешаться?

Тот всё ещё не до конца был готов к этому — со вчерашнего дня, когда Мирославе стали известны, тщательно скрываемые тайны их общины прошло немного времени — он так и не смог понять, как отреагировала она и как себя вести теперь ему. Поэтому он старался сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость и достаточно спокойно обратился к Мирославе:

— На каком основании ты решила задать ему эти вопросы?

— Так вы настолько близки! Всё становится понятно! — оскалился Чацкий, но был всеми проигнорирован.

— У меня есть свидетель, который утверждает, что видел господина Чацкого ходящим поздним вечером на кладбище и после убийств его походы стали еженощными. Мне показалось это несколько странным, вот я и решила поинтересоваться.

Вяземский нахмурился, вновь взглянув на спокойную Мирославу. В её запахе он учуял волнение, но больше всего в нём выделялось нетерпение и затаённое раздражение — аромат напоминал кисло-сладкие лесные ягоды.

— Это правда? — обратился он к заместителю участка.

— И ты ей веришь? — сквозь зубы процедил он, но затем усилием воли сбавил обороты и пожал плечами. — Даже если и так, это разве запрещено? На том кладбище у меня похоронены предки и жена.

— Не запрещено, но когда я вас допрашивал, то вы ни о чём таком не упоминали.

— А разве должен был? — вскинул Чацкий бровь, поджав губы.

Мстислав неопределённо пожал плечами.

— Это выбивается из ваших показаний. Если это не секрет, то почему вы скрыли это? Я не говорю, что обвинения Мирославы справедливы, просто нахожу странным такое утаивание. Вы могли что-то заметить.

— Я ничего не видел, — непреклонно произнёс Чацкий, стремительно меняясь — он вернул контроль над собой и стал привычно собранным.

Вяземский кивнул и отошёл от выхода, который до этого загораживал.

— Спасибо, что ответили на вопросы. Можете идти.

— Из собственного кабинета? — изумился он.

— Я ещё не закончила, — тоже не согласилась с решением Мирослава.

— Мне нужно переговорить с госпожой Вишневской. А вы бы могли пойти домой и отдохнуть, — ответил Вяземский заместителю, и тот, не скрывая злорадства, всё-таки покинул кабинет, оставив их вдвоём.