Книга Сияние вечного пламени, страница 278 – Пенн Коул

— Иди на коронацию, моя королева, – прошептал Лютер мне в губы. – Нам еще королевство спасать!

Соленый запах моря преследовал меня, пока я шла по гравиевой дорожке, убегавшей прочь от причала. Горячий взгляд Лютера обжигал спину, пока поворот не скрыл меня из виду.

Кёриль оказался больше, чем я ожидала. Армия Эмариона держала остров под усиленной охраной, посещать его разрешалось лишь девяти монархам, и для меня он всегда был лишь зеленой точкой на горизонте.

В школе нас учили, что на Кёриле находится Храм Клана, в котором божественные братья и сестры наложили заклинание Сплочения, разделившее Эмарион на девять королевств. Впрочем, из запрещенных книг по истории смертных я знала, что остров считался священным задолго до прибытия Клана.

Многие считали, что именно здесь когда-то росло Вечнопламя. В древних верованиях смертных Вечнопламя, источник жизни и смерти, было вечно пылающим древом, ветви которого уходят в облака, а корни тянутся к Святому морю.

По легенде, после того, как прибывшие члены Клана назначили себя божественными правителями, они срубили Вечнопламя, чтобы освободить место для своего Храма из черного богокамня.

Во время Кровавой войны, вспыхнувшей несколько веков назад, Кёриль был страстно желанным трофеем. Не только потому, что остров имел символическое значение для обеих сторон, но и потому, что он был единственным в Эмарионе районом сражений, где Потомкам приходилось биться со смертными без преимущества магии и гриверн, то есть в почти равных условиях.

Некоторые даже шептались о том, что Храм – источник всей магии Потомков, что уничтожение его положит конец их власти над смертными. Судя по тому, как яростно сражались Потомки, чтобы не отдать остров смертным, вполне верилось, что в этом есть доля правды.

Пока я шла по дорожке, петлявшей по зеленым холмам и бескрайним лугам, заросшим ярко-красными полевыми цветами, трудно было представить реки крови, заливавшие этот сонный участок нетронутой человеком земли.

— Ты, наверное, новая Люмнос.

Справа от меня по отдельной дорожке шла женщина в коротком обтягивающем платье из кусков разных звериных шкур с высоким воротом из перьев. Цепи из косточек и заостренных клыков висели у нее на запястьях и звенели при ходьбе.

Я остановилась на пересечении наших дорожек:

— Фаунос?

Женщина соблазнительно качнула бедрами и широко развела руками:

— Это так очевидно?

— Удачная догадка, – пошутила я и коротко кивнула. – Меня зовут Дием.

— Уже нет, котенок. На этом чудесном острове ты просто Люмнос.

Фаунос остановилась напротив меня и, подбоченившись, оглядела с головы до ног:

— А ты – сюрприз, большая неожиданность. Мы все ждали того злюку-принца. Ну, знаешь, того красавчика, который, кажется, ни разу в жизни не смеялся? Старый Люмнос говорил, магия у него такая мощная, что никто ему в подметки не годится.

Я грустно улыбнулась, услышав такое описание Лютера. Несколько месяцев назад я точно так же описала бы его сама. Сейчас при мысли о том, что Лютер долго не знал душевного тепла и радости, мое сердце болезненно сжималось.

— Я удивилась больше всех, уверяю вас.

Фаунос кивнула на дорожку, и мы зашагали дальше.

— Мои посланники сказали, что на твоем Балу Интронизации творилось неизвестно что. Говорят, умбросцы были в своем жутком репертуаре.