Книга Сияние вечного пламени, страница 275 – Пенн Коул

В глазах Лютера вспыхнул гнев.

— После моего рождения отец отправил Флориль в софосское учреждение для душевнобольных, чтобы дискредитировать на случай, если вздумает рассказывать о беременности. Только Флориль не переставала думать обо мне. Она никогда не оставляла попыток сбежать и встретиться со мной…

Резкость в голосе Лютера стиснула мне сердце, и так болевшее за него и за мальчика, которым он был. Я поднесла его руку к губам и поцеловала костяшки пальцев, плотнее сомкнувшиеся вокруг моих.

— Годы спустя Флориль сумела вернуться в Люмнос. Она ждала меня возле академии Потомков с букетом цветов. Флориль не видела меня с тех пор, как я был младенцем, но только посмотрела на меня и сразу поняла, что я ее сын, а я понял, что она моя мать. Встреча с ней впервые расставила все по своим местам.

Лютер поморщился: выражение его лица не оставляло сомнений в том, как невыносимо ему переживать те моменты.

— Флориль рассказала мне правду обо всем: почему меня ненавидела Авана; почему отец так настойчиво заставлял меня готовиться в короли, хотя моя магическая сила еще даже не проявилась. Флориль хотела увезти меня из Люмноса, подальше от него, но она оказалась без денег, раненой и ослабшей после побега. Несколько месяцев я прятал ее в нежилых комнатах дворца: она восстанавливалась, а я копил золото на новую жизнь. – Лютер помрачнел. – Но я был совсем юным, не умел хранить секреты и еще не научился скрывать эмоции. Отец заметил, что я вдруг возненавидел их с Аваной. Он заподозрил, что я узнал правду, и однажды, проследив за мной, нашел Флориль. Они начали ругаться. Флориль пригрозила, что расскажет всем правду, если Реми не даст ей увезти меня. И он… – Лютер с трудом сглотнул и скривился так, словно произнести слова вслух было мучительно больно. – И он убил ее. Вернее, сначала на пути его удара встал я.

— Твой шрам, – прошептала я и прижала ладонь к его груди.

Лютер кивнул, накрыв мою ладонь своей.

— Отцовская магия разорвала мне тело. Отец подумал, что я погиб, но Флориль поняла, что я жив. Она бросилась на меня, чтобы заслонить собой и защитить. Реми ударил ее следующей стрелой своей магии и бросил умирать в тех комнатах.

— Ах, Лютер! – шепнула я и другой рукой обвила ему пояс.

Я притянула его к себе и прижала голову ему к груди. Сердце Лютера бешено колотилось; рука, крепко стиснувшая меня, подрагивала.

— Тогда и появилась Блаженная Мать. Она исцелила меня и сказала, что мое время еще не пришло. Еще сказала, что ее люди нуждаются в помощи и что я смогу им помочь, если мне хватит храбрости. Потом она в видении показала мне взрослого меня, преклоняющего колени перед могущественной сероглазой королевой.

Я сделала резкий вдох и чуть отстранилась, чтобы взглянуть на Лютера.

— Люмнос показала тебе… меня?

Лютер смотрел мне в глаза, но взгляд его был устремлен сквозь меня в прошлое – перед его мысленным взором снова было то видение.

— Лицо Блаженная Мать мне не показала, только глаза. Я знал, что у членов Клана были серые глаза, и решил, что Люмнос сама решила вернуться в Эмарион за своей короной. Но, увидев тебя в тот день во дворце с Лили, я невольно задумался…

— Поэтому ты помогал мне? Поэтому ты столько раз защищал меня во дворце и прикрывал, понимая, что я лгу?