Книга Сияние вечного пламени, страница 120 – Пенн Коул

— Осторожнее с высказываниями о Блаженной Матери, кузен. Ересь – преступление, карающееся смертью.

Эмонн улыбнулся:

— Ну в этом ты точно эксперт, Страж Закона. Сколько жизней оборвались печальным образом за подобные прегрешения!

Ничего поделать я не могла – в душу закрались сомнения. Подозрения. Неодобрение. Я знала, что Лютер не убивал детей-полукровок по законам о размножении, как однажды предположил Эмонн. Но существовали другие несправедливые законы. Другие надуманные предлоги казнить смертных по прихоти короля. И те жертвы своей участи не избежали. Я видела их окровавленные тела. Я ходила на их похороны.

Лютер помрачнел. Я чувствовала, как он умоляет меня не отворачиваться от него, не поддаваться на провокации Эмонна и не верить в худшее.

Я отвела взгляд.

Тощий кузен, сидевший напротив меня, которого, как мне запомнилось, звали Велис, подался вперед и показал мне на горло:

— Это шрам?

Я обвела маленький полумесяц блестящей кожи у себя на ключице.

— Да, шрам. Он у меня с детства. Я поранилась, когда лазила по скалам со своим бра… с приятелем, – быстро поправилась я, не зная, многие ли из них слышали о Теллере.

— Лазила по скалам? – фыркнула Эталина. – Как живописно!

— Это очень полезно для развития силы пальцев, – проурчала я и, подняв руки, изобразила удушение, заставив Эталину побледнеть.

— Шрам можно удалить, – сказал Велис. – Обычно, как только проявляется дар к самоисцелению, мы отправляемся к целителям Фортоса, чтобы избавиться от всех… – он глянул на мой шрам и наморщил нос, – несовершенств, полученных в детстве.

Я пожала плечами:

— Мне мои шрамы нравятся. Совершенство – это скучно.

— Королеве их иметь не подобает, – громко сказала Элеана. – Они знак слабости.

Несколько кузенов согласно кивнули.

— У тебя какие-то проблемы со шрамами? – спросила я и, подняв брови, стала смотреть то на нее, то на Лютера.

— У меня проблема с тем, что шрамы украшают королеву Люмноса, – ответила Элеана. – Как можно рассчитывать на то, что смертные будут нас бояться, если наша королева вся в изъянах?

Вокруг снова закивали и одобрительно загудели, на сей раз согласных было больше.

Я хмуро глянула на Лютера, но тот смотрел прямо перед собой, ничем не выдавая своих эмоций.

Элеана глотнула вина и ухмыльнулась, словно что-то выиграв.

— Не смотри так удивленно, Дием. Лютер считает так же. – Она собственнически погладила его по плечу и обожающе улыбнулась. – Он поклялся свести шрамы, как только станет королем.

Лютер словно окаменел, не выказывая эмоций ни лицом, ни телом. Серо-голубые глаза превратились в безжизненные, малоподвижные ледники. Присутствующим в столовой он казался совершенно спокойным, пожалуй, слишком безразличным, даже чтобы слушать.

Выдавала Лютера аура, единственный признак, распознать который мне позволяла магическая сила. Аура становилась темной, невыносимо тяжелой, она словно утягивала меня с собой по мере того, как уползала к Лютеру и кольцом сворачивалась внутри него.

Как часто ему приходилось терпеть такие разговоры? Как часто приходилось чувствовать себя ущербным и неполноценным? У меня сердце разрывалось от жалости к маленькому мальчику, который принял смелое решение не сводить шрам; к подростку и к молодому человеку, которому явно приходилось снова и снова оправдывать свой выбор.