Книга Целуй, пока не поздно, страница 94 – Екатерина Мордвинцева

— Кубок уничтожен.

— Мы знаем. Он — нет.

Я закрыла глаза. В темноте вечерницей было слышно, как бьётся моё сердце — ровно, спокойно, как у зверя, затаившегося перед прыжком. Но я не была зверем. Я была матерью — нет, не матерью, няней — которая потеряла ребёнка. Лира. Маленькая девочка с белыми волосами и серыми глазами, которая научила меня смеяться, когда я забыла, как это делается. Которая надела мне на голову венок из чёрных цветов и улыбнулась. Которая сказала: «Я простила папу за то, что он убил маму». Которая пошла к королю добровольно, чтобы спасти нас.

— Я не могу сидеть здесь, — сказала я, открывая глаза. — Пока она там, с ним, одна.

— Мы связаны, — напомнил Мэриус. — Магией? Нет. У меня больше нет магии, а твоя — чужая. Как ты собираешься бежать?

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю.

— Ты всегда что-нибудь придумываешь, — он повернул голову ко мне. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из серого камня. — Это одно из того, что я люблю в тебе.

— Ты меня любишь? — спросила я. Вопрос прозвучал глупо, по-детски, но мне нужно было услышать ответ.

— Да, — сказал он. — Кажется, с самого начала.

— С какого?

— С того дня, как ты пришла в мой дом, — ответил он. — Ты была похожа на привидение. Худая, злая, напуганная. Но ты не отводила взгляд. Ты смотрела мне в глаза, как будто я был не магом, а просто человеком. Я тогда подумал: она или умрёт через неделю, или перевернёт мой мир.

— И перевернула?

— Ты жива до сих пор, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — И мой мир уже не будет прежним. Даже если мы умрём здесь.

— Мы не умрём, — сказала я.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Лира видела будущее. Она сказала, что мы победим.

— Она ошиблась. Она ребёнок, её видения не всегда точны.

— Она никогда не ошибалась, — возразила я. — Ты сам говорил.

— Я говорил много чего, — ответил он. — Не всё было правдой.

Я замолчала. Темница молчала вместе со мной. Только вода капала. Кап. Кап. Кап.

— Мэриус, — позвала я.

— Мм?

— Ты сожалеешь о том, что сделал? О Серафине? Обо всей этой истории?

Он долго не отвечал. Я уже подумала, что он уснул или не хочет говорить. Но потом он сел, подтянул колени к груди и обхватил их руками.

— Я сожалею, — сказал он. — О том, что убил её. О том, что не смог защитить Лиру. О том, что втянул тебя в это. Но больше всего я сожалею о том, что не стал другим человеком. Не тем, кто мог бы всё решить без крови.

— Но ты убил не из жестокости, — сказала я. — Ты убил, потому что боялся.

— Это не оправдание.

— Я знаю. Но это объяснение.

Он посмотрел на меня. В его глазах отражался свет факелов — два маленьких пламени в темноте.

— А ты? — спросил он. — Ты сожалеешь, что пришла в мой дом?

— Нет, — ответила я. — Я сожалею, что не пришла раньше. Что потеряла столько времени в порту, ненавидя себя и всех вокруг. Что не знала, что есть люди, ради которых стоит жить.

— Кто эти люди?

— Ты. Лира. И ещё… может быть, Райна. Я не знаю.

— Райна? Она предала тебя.

— И теперь пытается искупить вину, — сказала я. — Это дорогого стоит.

— Ты слишком добра к тем, кто тебя обидел, — заметил он.

— Я не добра, — покачала я головой. — Я просто устала злиться.

Мы замолчали. Вода капала. Кап. Кап. Где-то далеко, в другом конце темницы, кто-то стонал — другой узник, или ветер завывал в щелях.