Книга Целуй, пока не поздно, страница 53 – Екатерина Мордвинцева

— Ты не в себе, — сказала я. — Ты одержим местью.

— Ты права, — ответил он. — Я одержим. Но это не значит, что я ошибаюсь.

Он ушёл в хижину, оставив меня одну.

Я сидела на крыльце, смотрела на море и думала.

Остров был прекрасен — розовый песок, бирюзовая вода, пальмы, шум прибоя. Но под этой красотой таилась смерть. Древняя, как мир. И она ждала Лиру.

«Не дай ему использовать её, — вспомнила я свой сон. — Не дай ему использовать Лиру».

Сон был странным. Слишком ярким, слишком реальным. Как будто Серафина действительно стояла рядом и говорила со мной.

Но она была мертва. Мертвецы не говорят.

Или говорят — на этом острове, где магия крови смешивается с реальностью.

Я решила, что вечером осмотрю руины снова. Одна. Без Мэриуса и Лиры.

А пока — вернулась в хижину и села читать книгу, которую Мэриус взял с собой. «История магии крови». Пожелтевшие страницы, потрёпанный переплёт, запах старости.

Я читала и узнавала ужасные вещи.

Магия крови не просто пожирает душу. Она требует жертв. Каждое заклинание — капля крови. Каждое сильное заклинание — жизнь. Животного, человека, мага. Чем сильнее заклинание, тем больше жертва.

Кубок Перерождения был создан из крови тысячи магов. Они отдали свои жизни, чтобы создать артефакт, способный перераспределять магию. Но они ошиблись — Кубок не перераспределял, он крал. И требовал новых жертв.

Сейчас Кубок спал. Но если его разбудить, он проснётся голодным. И первым, что он съест, будет активатор.

Лира.

Я закрыла книгу.

Мэриус знал это. Он знал, что Кубок убьёт дочь, если она активирует его. И всё равно был готов рискнуть.

«Потому что он одержим местью», — подумала я. — «Или потому, что он знает, что Кубок можно обмануть?»

Я пошла искать Мэриуса. Он сидел на пляже, смотрел на закат. Рядом лежал его кинжал — тот самый, длинный, с рукоятью из чёрного дерева.

— Кубок убьёт Лиру, — сказала я, садясь рядом. — Ты знаешь это.

— Знаю, — ответил он.

— И ты всё равно хочешь, чтобы она его активировала?

— Я хочу, чтобы у неё был выбор, — сказал он. — Если она решит не активировать — я не буду настаивать. Но если король припрёт нас к стенке, и единственный способ спасти её — это активация… тогда она должна быть готова.

— Ребёнок не может быть готов к смерти.

— Она не ребёнок, — возразил он. — По крайней мере, не обычный. Она видела смерть сотни раз в своих видениях. Она знает, что такое умирать.

— Это не значит, что она должна умереть по-настоящему.

— Я не допущу её смерти, — сказал Мэриус. — Даже если придётся отдать свою жизнь вместо неё.

— Кубок не принимает замену.

— Принимает, если жертва добровольная и сильная, — сказал он. — Я изучал этот вопрос. Если Лира активирует Кубок, а я вмешаюсь и перенаправлю поток крови на себя… тогда умру я. А она останется жива.

— Ты готов умереть ради неё?

— Я готов на всё ради неё, — ответил он. — Ты не представляешь, насколько.

Я смотрела на него и верила. В его глазах не было лжи. Была усталость, боль, отчаяние — но не ложь.

— А если я не позволю? — спросила я.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Смогу, если разбужу Жницу.

Он усмехнулся.

— Жница не спасёт Лиру. Она убьёт всех нас. Ты не контролируешь её, Сайфер. Она контролирует тебя.

— Пока — нет.

— Пока — нет, — согласился он. — Но когда проснётся окончательно… ты станешь монстром. И тогда тебе будет всё равно, живёт Лира или нет.