Книга Целуй, пока не поздно, страница 38 – Екатерина Мордвинцева

— Значит, ты всегда красивая.

Он улыбнулся — по-настоящему, без насмешки, без горечи. И я поняла, что влюбиться в этого человека было бы страшно легко. Слишком легко.

— Остановись, — сказала я, хотя мы уже остановились.

— Остановиться? — он не понял.

— Я сказала: не говорите таких вещей. Я здесь по контракту. Я няня, которая играет роль невесты. А вы — мой работодатель. Между нами ничего нет и не будет.

Его лицо закрылось — маска вернулась на место. Серебряные глаза снова стали холодными.

— Как скажешь, — сказал он и отпустил меня. — Отдых десять минут. Потом продолжим.

Отошёл к окну, отвернулся. Я стояла посреди зала, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха. От чего-то другого.

«Ты дура, Сайфер, — сказала я себе. — Ты не можешь позволить себе даже намёка на чувства. Ты здесь, чтобы выжить. Не чтобы влюбляться в опасного мага с мёртвой женой и странной дочерью».

Лира, которая всё это время сидела в углу с мелками и планшетом, подбежала ко мне и дёрнула за юбку.

— Что? — спросила я.

Она показала на отца, потом на меня, потом нарисовала в воздухе сердце и зачеркнула его крестом — «не зачеркивай, это опасно».

— Ты видишь будущее? — спросила я.

Она кивнула.

— И что ты видишь? Между мной и твоим отцом?

Лира взяла мел и нарисовала на полу две фигуры — мужчину и женщину, держащихся за руки. Потом нарисовала между ними нож.

— Кто-то из нас убьёт другого? — спросила я холодея.

Она покачала головой — «не так». Потом нарисовала третью фигуру — маленькую, между ними. И нож исчез.

— Ты? — спросила я. — Ты нас защищаешь?

Лира кивнула и прижалась ко мне. Я обняла её, чувствуя, как её тонкое тело дрожит.

— Всё будет хорошо, — сказала я, хотя сама не верила. — Мы справимся.

Вторую половину дня мы снова танцевали. К вечеру я уже могла пройти простой вальс, не наступая Мэриусу на ноги. Он похвалил меня — коротко, сухо, без лишних эмоций. Маска не спадала.

За ужином Лира сидела между нами, как стена. Она ела молча, рисовала на салфетке круги и иногда поглядывала то на меня, то на отца.

После ужина Мэриус ушёл в кабинет. Я помыла посуду, уложила Лиру спать и собиралась подняться в комнату Серафины, когда услышала крик.

Лира кричала.

Она не говорила — да, я знала, что она немая. Но она умела кричать. Страшно, надрывно, на одной высокой ноте, как раненая птица.

Я вбежала в её комнату.

Девочка лежала на кровати, её тело выгибалось дугой, глаза закатились, изо рта шла пена. Она билась в конвульсиях — сильных, пугающих, неестественных для такого маленького тела.

— Мэриус! — закричала я. — Мэриус!

Он появился через секунду — будто ждал за дверью. Подбежал к дочери, схватил её за руки, прижал к себе.

— Всё хорошо, — шептал он. — Всё хорошо, Лира. Я здесь. Папа здесь.

Я стояла в стороне, не зная, что делать. Мои руки — руки, которые когда-то плели сложнейшие целительские заклинания — были пусты. Я ничего не могла.

Приступ длился около минуты. Лира затихла, обмякла, её дыхание стало ровным. Мэриус положил её на подушку, вытер пену с губ.

— Что это было? — спросила я.

— Приступ, — ответил он. — Они случаются, когда её дар активируется во сне. Она видит будущее, и это… перегружает её.

— Такое часто бывает?

— В последнее время чаще. — Он провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что с этим делать. Магистры не могут помочь. Она слишком маленькая, чтобы контролировать свою силу.