Книга Последний черновик, страница 87 – Лили Мокашь

— Марк. – Женский голос позвал меня чуть громче, я попробовал осмотреться вокруг, насколько это было возможно, чтобы найти источник, и вскоре я встретился взглядом с Есенией.

— Слава богу, – с облегчением сказала она. – Очнулся.

Она лежала на высоком дубовом столе, так же связанная, как и я. Вокруг нас были расставлены на кованых подставках свечи. Теплый свет огня отбрасывал тень, в которой скрывались фигуры в темных длинных одеждах, что складками ниспадали на пол позади них. Их руки скрывали широкие рукава, колышущиеся от каждого движения. Фигуры пели свою песнь, качаясь, как деревья на сильном ветру, и это зрелище одновременно завораживало настолько, насколько пугало.

— Как мы сюда попали? – шепотом спросил я Есению, надеясь, что зловещие фигуры не услышат.

— Не знаю, в голове все спуталось. Помню только, как в дверь постучали, а когда я открыла, двое в черных плащах ринулись на меня. Я пробовала от них отбиться, но потом в глазах резко потемнело, и вот – очнулась уже здесь. А ты? – Глазами, полными надежды, она смотрела на меня. – Ты что-нибудь помнишь?

— Местная хозяйка, как ее там. – Сквозь боль в голове я пытался заставить себя вспомнить. – Елена. Она заманила меня на задний двор и прижала ко рту какую-то вонючую тряпку. Я и опомниться не успел.

— Нам нужно выбираться отсюда, – заключила она, и я почувствовал такую злость, что захотелось прикрикнуть на Есению.

— Да что ты, Шерлок? – Как мог, я слегка помахал руками, напоминая о веревке: – Никогда бы не догадался.

— Послушай, – процедила она, сжав зубы, – сейчас не время для истерик. Проверь веревки, дерни посильнее. Вдруг какая поддастся.

— Как будто я уже не пробовал.

— Попробуй еще раз, – потребовала она. – Ты же парень. Давай, напряги руки.

Я начал пытаться вновь, но казалось, веревка лишь сильнее впивалась в кожу своим колким ворсом. Закусив нижнюю губу, я постарался, не обращая внимания на неприятные ощущения, провернуть в петле правую кисть. По коже будто водили наждачкой, но я терпел и продолжал, пытаясь растянуть веревку. Как только почувствовал, что хватка петли будто чуть ослабла, хотя не исключал, что я просто привык к своей муке, сжал ладонь в кулак и, собрав все силы, дернул. Поразительного эффекта не было, но все же что-то действительно менялось, и, скрипя зубами, я продолжал повторять нехитрую процедуру, надеясь достигнуть цели раньше, чем мы с Есенией узнаем, для чего нас сюда принесли.

— Молодец, продолжай, – подбадривала меня Есения, и я заметил, что то же самое она и сама пыталась проделать, но с веревками на ногах. Только в нашем положении было отличие: мои руки связали простой веревкой, а ее заковали в странные металлические кандалы. Круглые звенья, в которые продели руки Есении, оказались соединены длинной железной пластиной.

Что-то мне подсказывало, что эти люди хорошо подготовлены и проворачивали подобное шоу не в первый раз.

Голоса вокруг резко затихли. Песнь оборвалась после длинной высокой ноты. Где-то за нашими головами послышался скрип двери, а после – гулкий стук каблуков. Фигуры в капюшонах припали на одно колено и согнули головы в глубоком поклоне.

— О, Великая Мать! – затрепетали они. – Соверши суд и верни порядок. Наставь заблудших на путь!

Когда в поле моего зрения наконец появилась фигура, перед которой склонились другие участники ритуала, меня передернуло. Ее одежда отличалась от нарядов остальных. Широкие полы бархатного плаща скользили, как царская мантия, касаясь пола. Строгое темное платье, похожее на старинное, плотным корсетом обвивало талию – очевидно, перед нами была женщина. Темный капюшон покрывал голову так, что невозможно было различить цвет волос, а лицо скрывалось под маской. Именно вид этой маски заставил мои внутренности свернуться тугим узлом. Я узнал ее и весь этот костюм. Именно их мы рассматривали с ребятами на старых снимках в холле.