Книга Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу, страница 104 – Майкл Скофилд

Сердце ударило так больно, что Лиара едва не пошатнулась.

Она ждала признания.

Думала, что ждала.

Но оказалось: признание тоже может ранить, если в нем наконец есть то, чего не было тогда.

Уважение к ее выбору.

Арден поднял голову.

И добавил тише, но зал все равно услышал:

— Если однажды ты останешься, это будет только потому, что ты сама захочешь.

Лиара не знала, что ответить.

И, к счастью, в этот миг Большой зал дрогнул.

Не от проклятия.

От магии.

Браслет на ее руке вспыхнул, а под столом, там, где три года назад лежал пергамент развода, проступил алый круг.

Дорн побледнел:

— Сердце дома отвечает.

Пол Большого зала раскрыл тонкие линии. Не разрушаясь, а показывая путь. Алый свет потек от места развода к дверям, дальше — в коридор, к подземному алтарю.

Лиара почувствовала зов.

Не болезненный.

Торжественный.

Черный Клык услышал суд.

И требовал завершения.

— Что это? — спросил Крейн.

Дорн тихо сказал:

— Дом хочет восстановить правду в родовом сердце.

Морр вдруг рассмеялся.

Все повернулись к нему.

Советник стоял между стражниками, бледный, но с блеском в глазах.

— Как трогательно. Суд, признание, слезы. Но вы забыли главное.

Арден медленно повернулся.

— Что?

Морр улыбнулся.

— Якорь в часовне был главным. Но не единственным.

Лиара похолодела.

— Где второй?

— Не второй. Первый.

Тишина стала мертвой.

Морр смотрел на нее.

— Вы все искали проклятие в чаше, в письмах, в крови, в моей магии. Но настоящий первый якорь всегда был здесь. В том месте, где она подписала отказ, а ты произнес изгнание.

Он опустил взгляд на алый круг в полу.

— В Большом зале.

В ту же секунду свет под столом почернел.

Пол треснул.

Из разлома поднялось черное пламя.

Селла закричала.

Мирена бросилась назад, но кандалы удержали ее.

Арден шагнул к Лиаре, но пламя ударило между ними стеной.

Морр смеялся.

— Суд рода? Поздно. Вы сами разбудили то, что три года кормили виной.

Черный Клык взревел.

Не колоколом.

Камнем.

Башни откликнулись страшным гулом. В Большом зале начали гаснуть свечи. По стенам поползли черные трещины.

Дорн крикнул:

— Все наружу!

Арден ударил по пламени алым огнем, но оно поглотило удар.

Проклятие было не в его крови теперь.

Оно было в самой памяти развода.

Лиара смотрела на черный разлом и вдруг поняла: чтобы закрыть его, недостаточно доказать ложь.

Нужно отменить тот момент.

Не юридически.

Магически.

Место, где он отверг, а она отказалась, требовало нового выбора.

Арден тоже понял.

Их взгляды встретились через стену черного огня.

— Лиара! — крикнул он.

— Не подходи!

— Оно возьмет тебя!

— Оно уже взяло нас тогда!

Она сняла перчатку, подняла руку с браслетом и шагнула к разлому.

Пламя взметнулось.

Арден закричал:

— Нет!

Не приказ.

Страх.

Любовь, наконец названная не словом, а голосом.

Лиара не обернулась.

— Три года назад я ушла, потому что ты приказал. Сейчас я остаюсь, потому что выбираю закрыть эту дверь.

Черное пламя обвило ее ноги.

Браслет сиял бело-алым.

И где-то за огнем Арден сказал хрипло:

— Тогда я выбираю не отпускать тебя одну.

Он шагнул в пламя.

Когда Арден шагнул в черное пламя, Большой зал закричал.

Не людьми.

Камнем.

Стены Черного Клыка дрогнули так, будто замок был живым существом, которому снова вскрыли старую рану. С потолка посыпалась пыль. Родовые знамена вспыхнули по краям, но не сгорели — только почернели, словно память дома пыталась выжечь из ткани ложь. Свечи погасли одна за другой, и весь зал оказался освещен только черным разломом в полу, алым браслетом на руке Лиары и драконьим пламенем, которое Арден держал вокруг себя из последних сил.