Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 2 – Тина Солнечная

Её взгляд изменился. На миг в нём мелькнуло что-то странное.

— Беременна, говоришь? — протянула она, и в её тоне звучала странная смесь любопытства и сожаления.

Она выпрямилась, её голос стал более ровным, но от этого ещё более пугающим:

— Я не меняю свои планы. Но героя я заменю.

В её словах звучал холод и насмешка.

— Это будет одновременно подарком и наказанием для такой строптивой девушки.

Она щёлкнула пальцами. Мир обрушился на меня, словно чёрный туман. Последнее, что я почувствовала, — это холод, сковавший моё сердце, а потом всё исчезло.

Боль. Яркая, пульсирующая, всепоглощающая боль. Она резала, рвала меня на части, и в этот момент я всерьёз подумала, что богиня решила добить меня. Если, конечно, души можно добить.

Я попыталась вдохнуть, но новый всплеск боли заставил меня всхлипнуть. Боль повторилась, но уже меньше, чем вначале, и я начала медленно приходить в себя. В груди будто зарождалось осознание — я ещё здесь. Я жива? Или нет?

Когда боль немного отступила, я заставила себя открыть глаза. Комната. Спальня. Воздух был тяжёлым, влажным, словно я пыталась дышать сквозь плотную ткань. Меня окружали люди, женщины, одетые странно, но чисто. Они хлопотали вокруг меня.

И только тогда я осознала, что лежу на кровати. Не могу встать. Не могу пошевелиться.

Потому что рожаю.

Мысль пронзила меня, как молния. Гнев, отчаяние, страх — всё смешалось в вихрь. Я умерла. Я потеряла всё: себя, малыша. Теперь я снова прохожу через это? И если всё повторится? Если на этот раз я выживу, но малыш нет?

В комнате становилось всё душнее. Я судорожно хватала ртом воздух, но дышать было нечем.

— Тужьтесь! — прозвучал строгий голос над ухом. Женщина, чьи руки я видела только краем глаза, засовывала их в совершенно ожидаемое место. — Головка уже идёт! Тужьтесь сильнее!

— Да я и не расслаблялась! — выкрикнула я, удивившись чужому голосу.

Разумеется. Тело чужое. Как голосу остаться моим? Никак.

Женщины вокруг продолжали хлопотать. Они были одеты странно, в длинные платья, но все чистые. Я пыталась понять, что происходит, но боль накатывала волнами, не давая сосредоточиться.

— Напрягитесь! — снова приказал голос.

Я напряглась. Всё моё существо сжалось в этой схватке, и внезапно меня пронзило острое облегчение.

— Головка вышла! — раздался радостный голос. — Ещё немного!

Последняя схватка, и всё закончилось.

— Ребёнок! — выдохнула я, едва сдерживая слёзы.

— Конечно, вира, — кто-то фыркнул. — Кому же ещё быть.

— Он жив? — в моём голосе прозвучал страх, почти ужас.

— Жив, — уверенно сказала женщина. Я услышала звонкий шлепок, и комнату наполнил громкий, отчётливый детский крик. — Только не он, а она. Маленькая вира родилась.

Малышку положили мне на грудь. Её крошечный ротик начал искать грудь, но я осталась неподвижной, шокированной. Она жива. Мы обе живы.

Слёзы полились сами собой.

— Да что вы, вира, плачете? — раздался чей-то удивлённый голос. — Ничего, что девочка. Зато здоровая!

Я только крепче прижала малышку, обняла её и поцеловала. Слёзы текли по моим щекам, но это было уже неважно.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, с незнакомыми мне чертами. Он внимательно посмотрел на женщин.

— Родила ли вира?

— Родила, родила, — закудахтали они. — Маленькая вира, здоровая и розовенькая.