Книга Между оборотнем и драконом, страница 114 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Про прямую трансляцию Эйф, конечно, не понял, но смысл уловил и поник, хотя продолжил глазами поблескивать.

А тут, как на заказ, в дверь постучали. Аккуратно так, деликатно, и робкий мужской голос сказал:

— Прошу прощения, госпожа Лизавета. Светлейшие сестры господина Эйфрила леди Лавиния и леди Сабрина просили передать свадебный подарок вашей милости.

Лиза напряглась, но Инмару кивнула. Тот направился к дверям, а через минуту вернулся, неся в руках что-то увесистое, завернутое в пурпурную ткань.

— Что это?

Под тканью обнаружился высокий саквояж с золотыми накладками.

Любопытно стало всем, даже тролль выбрался из каморки.

Инмар философски пожал плечами, поставил сумку на стол, щелкнул замочком, и Лиза расхохоталась, прикрывая рот рукой.

Потому что кожаный короб раскрылся, развернулся длинной полосой, а на ней весело покачивали кожаными узелками плетки, змеями свивались кнуты и помахивали кожаными наконечниками складные хлысты.

— Дорожный набор супруги, — не то со страхом, не то с предвкушением прошептал Эйф, нырнул в постель и натянул на голову подушку.

Отсмеявшись, Лизавета скептично выгнула бровь.

— И что мне со всем этим делать?

Она сняла с крючка плеть с рукоятью в виде алого дракончика, которая показалась ей самой безобидной, и взвесила на руке.

— Использовать! — заявил тролль со знанием дела. — Родственники нашего рыжика обидятся, если подарок не пригодится. К тому же госпожа Милария прямо сказала, чего от вас ждет. Не справитесь — она может решить, что вы не подходите ее сыну.

Лиза поперхнулась воздухом.

— Сумасшедший дом! Да я никогда в жизни никого не порола! — заявила она и едва не швырнула плеть на пол, от греха подальше. — Что у вас за нравы такие? Эйф, все драконы тут извращенцы или только твоя семейка?

Тот сконфузился:

— Все.

Опустил глаза в пол и пояснил:

— У нас шкура толстая, нечувствительная.

— Та-а-ак, а ну поподробнее.

Пришлось Эйфу покаяться.

— Мы с рождения малочувствительны к прикосновениям, а чем старше становимся, тем толще шкура. У самых старых даже от глубоких ран боль так незначительна, что они ее не замечают. Но в супружеских играх без ласки никак, а что делать, если эту ласку не чувствуешь? Вот драконы и придумали выход.

— Порку? — хмыкнула Лизавета.

Рыжик развел руками:

— То, что вы называете поркой, госпожа, для нас просто щекотка.

— Все равно, это отвратительно, — вздохнула Лиза. — Не желаю принимать в этом участия. Давайте, вы как-нибудь сами… Втроем?

И она состроила скорбную рожицу.

Мужчины обменялись унылыми взглядами.

— Без вас не получится, — вздохнул дракон. — Матушка сразу поймет, если меня выпорет этот… коврик.

Он исподлобья глянул на Инмара, а тот в ответ радушно оскалился.

— И что же нам делать? Не могу я пороть вот так, ни за что, ни про что.

— Как это «ни за что»? — широко ухмыльнулся тролль. — Повод всегда найдется.

Пока Лиза и Инмар растерянно переглядывались, он подошел к кровати и что-то шепнул на ухо дракону. Тот вздрогнул, покраснел, словно маков цвет, и обреченно вздохнул:

— Понимаю. Согласен.

Ыргын одобрительно крякнул и сказал, уже обращаясь к Лизе:

— Ваш дракончик очень раскаивается, госпожа, что обманывал вас, ухаживая ради артефакта. И нижайше просит его наказать.

Лиза только вздохнула. Она устала, хотела спать, да и жалостливая моська рыжика не вызывала желания его пороть.