Книга Экзамен на выживание. Зачет по зельеварению, страница 16 – Елизавета Соболянская

После завтрака шли лекции, а после обеда – практические занятия. Причем декан умудрялась так виртуозно составлять расписание, что утром мы записывали значение рун, а после обеда выцарапывали их на дереве или камне. Утром слушали лекцию по анатомии, а после обеда шли в лазарет изучать лежащих там больных и воздействие на них исцеляющей магии. В общем, свободное время у нас появлялось только после ужина, да и то уходило на подготовку к семинарам и практическим работам.

Тем не менее в Академии мне нравилось почти все.

Вернее, нравилось бы все, если бы не… зельеварение!

Айлира с первого занятия стала любимицей преподавательницы зельеварения. Она буквально влюбилась в этот предмет, днями и ночами готова была сидеть в лаборатории, готовя очередное заковыристое зелье. Даже в выходные моя соседка по комнате практически не вылезала из учебной лаборатории. Договорившись с магистром Агенорой, Айлира наладила производство своих кремов, шампуней, специального мыла, лосьонов и прочих косметических штучек.

Обычно первокурсников без присмотра в лабораторию не пускали, но болотная ведьма доказала свою компетентность и получила разрешение. А потом сумела договориться с мистрис Рогнедой о поставке ингредиентов в обмен на свои зелья. Поэтому результаты ее трудов шли в лавку, но кое-что Айлира продавала нашим же однокурсницам. На одном только зелье от веснушек она заработала себе на зимний плащ! А распродав большую партию зелья для блеска волос, купила себе зимние сапоги!

Мои успехи были не столь впечатляющими. С легкой руки магистра Клиффорда меня записали на все курсы и факультативы для обережников, мастеров щитов и защитных амулетов. Это мне нравилось, и я делала успехи в этих дисциплинах. Смежными считались вышивка, плетение, каллиграфия, руны, симвотипия, рисование, резьба по дереву и камню, а также ювелирное дело. Они, как ни странно, тоже шли у меня хорошо. Но вот зельеварение! Обязательный предмет для лекарей, ведьм и травников!

Я перебила кучу пробирок. Рассыпала гору редких ингредиентов. Сожгла два котелка. Опрокинула горелку. Сломала полдюжины лопаток, ложек и веселок. Но так и не научилась варить простейшее зелье от простуды, которое необходимо было для зачета.

Айлира вздыхала и по двадцать раз объясняла мне каждое действие. Я рыдала и просто не понимала – как? Ну как я столько лет проработала в таверне, выполняя раз за разом последовательность действий, и ни разу не нарушила рецепт! А здесь не могу лечебный чаек заварить! Ну ерунда же! Как так?

А между тем время зачетов приближалось. Первокурсники не сдавали экзамены, но в обязательном порядке сдавали зачеты или контрольные по всем изучаемым дисциплинам. Я довольно легко сдавала теорию – память у меня была хорошая, конспекты я старательно писала, да и магистры умели преподнести материал так, что и захочешь – не забудешь. А вот практика…

На бытовой магии нужно было просто согреть воду. «Бытовуху» у нас вела мистрис Ройс, молодая симпатичная ведьма-аспирантка, еще не забывшая курс, который изучала сама. А вот принимать зачет неожиданно прибыл сам магистр Санелиус! Декан, ненавидящий ведьм!

Мы ежились, стоя в коридоре, и готовы были бросать жребий – кому идти первым, но всех неожиданно отодвинула Айлира. Она явилась на зачет с корзинкой из таверны и невозмутимо объявила, что идет первая. Ее провожали в аудиторию, как героиню.