Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 28 – Софи Майерс

Я дёргаю ручку, дверца открывается. Громила снаружи заглядывает внутрь, но, получив молчаливый приказ хозяина, отступает. Я выхожу, выпрямив спину, не оборачиваясь, гордая и надломленная услышанным.

— Ты пожалеешь.

Его слова преследуют меня, но я не оглядываюсь. Только заворачиваю за угол — и силы покидают меня. Ноги подкашиваются, в глазах темнеет от страха, а живот скручивает такой спазм, что хочется сжаться в комок на холодной земле.

С рывком, почти падая, хватаю свою дурацкую тележку и пулей несусь домой, с ужасом понимая, что забыла купить всё, за чем шла. И в голове стучит одна мысль, пронзительная и ясная: «Он даже имени своего не назвал… Понимал, что его забыли…»

Слёзы струятся по щекам, и я их даже не смахиваю.

Врываюсь в холл, бросаю тележку с грохотом и влетаю на кухню. Дий режет морковь, но, увидев моё перекошенное, заплаканное лицо, бросает нож.

— Боги праведные! Эля, да на тебе лица нет! За тобой гнались? Где продукты?

— Не в продуктах дело, Дий, — мой голос срывается. — Кое-что… кое-что похуже. Намного.

Я падаю на стул напротив него, хватаю его руку и смотрю прямо в глаза, полная отчаянной решимости.

— Я всё знаю, Дий. Всё. Так скажи же мне сейчас, честно… Ему можно хоть как-то помочь?

Мои ладони до сих пор хранят тепло её тела, обмякшего в обмороке при виде лурда. Просто невероятно. Она дала ему имя. Монстру, способному перегрызть глотку одним махом. Она. Дала. Ему. Имя.

Это одновременно смешно и тревожно.

Я часто слышу, как она тихо напевает что-то, нося дрова для камина.

Резко трясу головой, прогоняя наваждение.

Ёжусь. Холод снова пробирает до костей. Пожалуй, остаётся только залезть в камин целиком, но я знаю — это не поможет. Холод стал моим постоянным спутником. Без дракона я — калека, доживающий последние мгновения. Тело разрушается на глазах. С каждым днём двигаться всё труднее.

Усмехаюсь. А ведь на днях, стоило мне увидеть, как лурд выбрался из вольера и, припав к земле, крадётся к ничего не подозревающей служанке, я в один миг оказался на заднем дворе — забыв о колене, которое почти не гнётся.

Нет! Нельзя позволять себе очаровываться этой жизнью, что струится из неё, словно из родника. Мой удел — забвение. И смерть. Я принимаю это. Как воин.

Воспоминания снова накатывают. Тот день, когда я в последний раз обернулся драконом. Когда я в последний раз чувствовал себя живым.

Война на Севере с каждым месяцем становилась всё ожесточённее. Мой гарнизон в одиночку удерживал противника вот уже несколько месяцев. Люди были вымотаны бесконечными сражениями. Подмоги нет.

Отчаяние завладевало солдатами. Я всё чаще слышал шёпот:

…нас бросили на смерть…

…никто не придёт нам на помощь…

…бросили, как мясо хищникам, чтобы они вымотались…

Я не мог их судить. Мой отряд состоял из людей. Храбрых мечников, ловких лучников, всадников и пеших.

Но они были всего лишь люди. Их раны не заживали, как мои. Потому я всегда был на передовой. Их генерал шёл впереди, прикрывая их собой.

Нельзя было дать противнику прорваться в долину, там, где располагалась северная столица герцогства Горжей. Между сотнями тысяч жизней был лишь мой гарнизон и горная гряда.

Помню то роковое сражение, словно это было вчера. От моего пламени горела земля, горели горы и небеса. Я палил вражескую армию, не думая, что силы дракона на исходе. Его магия, превращавшаяся в пламя, иссякла. Я превратился обратно прямо в воздухе и рухнул с небес.